— Слушай, Бро, — кивает мне здоровый одутловатый дядя в спортивном костюме. — Ты в натуре внук Брежнева?

— Ты сказал, — пожимаю я плечами.

— Чего?

— Да чего слушать мусорка?

— Какой Брежнев, в натуре!

— Мы с мусорами дел не имеем!

— Имели и будем!

— Да зачем нам мусора? И без них катать можем!

— Цвет, а чё за тебя менты впрягаются, это как…

— Нормально всё было бы, но Ашотик…

Начинается небольшой гвалт.

— Так, — хрипит Дымок. — Тихо!

Но его никто не слышит. Тогда поднимается одутловатый, который про Брежнева спрашивал и громко требует тишины. Когда все успокаиваются, начинает говорить Дымок.

— Мы тут всех послушали, — хрипит он, нажимая на шейный платок, — и все высказались, кто хотел. Кто не сказал, можете сказать.

Он обводит всех взглядом, но желающих что-либо добавить не находится.

— Смотрите сюда. Джемо Бакинский вор молодой, но уважаемый. Воровской закон чтит и поддерживает. Короновал наших братьев, на Урале на зонах порядок наводил, имеет авторитетных друзей, которые к нему прислушиваются. Он молчал, пусть теперь скажет.

Джемо кивает.

— Я Ферика Ферганского знаю давно, больше десяти лет, — говорит он. — Да и кто не слышал про Ферика? Таких нет. Это же легенда. Теперь я при всех вас задам ему вопрос. Ферик, ты назвал имя Цвета. Его я тоже знаю. Знаю с хорошей стороны, сталкивались с ним на зоне в Свердловске. Он человек дела. Посмотрите, за Уралом каждый вор вам скажет, Цвет и больше никто. Но прежде, чем назвать его имя, я хочу чтобы Ферик сказал мне прямо и откровенно, как если бы мы встретились с ним не в Москве, а в Ташкенте. Ферик, ты мне даёшь гарантию?

Хех… Ну вот, Фархад Шарафович, тяни, не тяни, а ответить надо. Я про себя улыбаюсь. Ты гарантируешь, Ферик, что запустишь Джемала в Ташкент? Ведь вопрос он ставит именно так.

Повисает долгая пауза. Ферик пристально смотрит на Джемо и даже головой качает. Поймал он тебя, поймал. Если скажешь «да», пообещаешь помощь в Узбекистане. Скажешь «нет»… ну и о чём тогда говорить… На нет и суда нет.

— Пошли, — подходит ко мне мордоворот. — Ты всё.

Я конечно, надеюсь на Ферика, но выходить до того, как он что-то ответит, не очень хочу. Но и не выходить нельзя. Блин… приходится подчиниться.

— Что так долго? — спрашивает Скачков, выходя мне навстречу из машины.

— Заседают, как партейные, — качаю я головой.

— Так всё уже, можно ехать? — уточняет он. — Мне вообще-то на работу ещё ехать…

— Нет, Виталий Тимурович, ещё надо подождать немного. Максимум полчасика, я думаю.

Мы забираемся в машину. Ждём.

— Тебе Злобин звонил, — говорит Пашка. — Просил позвонить, как освободишься.