Всё это заняло считанные секунды.

Вирчедвик повернулся ко мне. На исчезнувшие кристаллики он не обратил внимания, его занимала только помутневшая фотография.

— Как ты разрушил снимок? — прошипел он. — Стекло было пропитано серебрянкой, ты не разбил бы его даже тараном…

— Знаешь, — сказал я, — ты очень умный, но всё равно дурак. Фотографию я не трогал, стекло не бил. Ты сам внёс дефект.

На миг он прикрыл глаза и сжал кулаки. Лицо его исказилось — он, судя по всему, предельно форсировал восприятие.

У всех его вассалов разом погасли перстни.

Грегори, Кэмден, Донелл и Гвеннер — все они пошатнулись и, как марионетки без ниточек, повалились на пол, потеряв сознание.

Кисть руки у Вирчедвика, на которой был перстень, покрылась ледяной чешуёй с серебристым блеском.

От этого спецэффекта я слегка охренел, но всё же сообразил — Вирчедвик тоже стянул к себе всю доступную ему серебрянку, а также выкачал её у своих сообщников. Наверное, это было проделано слишком резко, поэтому их так оглушило.

— Значит, говоришь, не портил фотографию, — сказал он с жутковатым спокойствием. — Интересно.

Он подошёл к раме, взял её за нижнюю рейку — и резким движением отшвырнул, как будто она была из картона, а не из стали. Рама перелетели через всё помещение, ударилась и дальнюю стену и рухнула на пол с грохотом, едва не придавив Гвеннера.

Я оглянулся на дверь.

— Не торопись, Вячеслав, — сказал Вирчедвик всё так же ровно. — Мы не договорили.

Он вытащил из кармана раскладной нож. Тот был довольно крупный, с фиксатором, но в целом стандартный, как и у других следопытов. Я таскал с собой примерно такой же для практических нужд — для того хотя бы, чтобы отрезать в любой момент кусок изоленты и прилепить куда-нибудь фото-реверс.

Но в ледяной руке у Вирчедвика нож выглядел пугающе. Клинок тоже покрылся льдом, который засверкал серебристо.

— Итак, я слушаю, — произнёс Вирчедвик. — Ты утверждаешь, что я сам внёс дефект, готовя фотографию? Смелая гипотеза.

— Видишь ли, — сказал я, — в альтернативных мирах серебрянка проявляется по-другому, и я заметил закономерности.

— Например?

— Там она привязана к техническому прогрессу, к географическим открытиям. Но это только полдела. Чтобы она закрепилась, нужна готовность к большим совместным проектам. Вот, собственно, и всё.

Вирчедвик нахмурился:

— Я не в том настроении, чтобы разгадывать ребусы. Отвечай на вопрос.

— Готовность работать вместе, — повторил я. — А у тебя главный пункт программы — разъединение. Поэтому серебрянка не закрепилась. Теперь она, скорее всего, опять уйдёт в тень на пять сотен лет.