— Неплохо, — одобрил Сева. — Скажи-ка мне, друг мой ситный, читаешь ли ты газеты? Или, на худой конец, смотришь ли дальновизор?

— Да, разумеется, смотрю и читаю, но как это всё относится…

— Мишель тебе объяснит, он более склонен к элоквенции. У него получится веселее.

— Видишь ли, в чём дело, Толяша, — сказал Мишель. — Раз уж ты подкован в вопросах актуальной политики, то до тебя, вероятно, дошло известие, что сейчас в Москве заседают члены Государственного совета. Выездная сессия. Сбежали, пользуясь случаем, от питерской слякоти. Следишь за репортажами?

— Если честно, не слишком…

— Да и неважно. Экзаменовать тебя нам как-то недосуг. Интерес в данном случае представляет тот факт, что в мероприятии принимает участие глава Департамента молодёжной политики при Министерстве народного просвещения. Граф Сурдинов, твой троюродный дядюшка.

Воцарилось молчание. Студент переваривал услышанное.

— Послушайте, — наконец пробормотал он, — я, кажется, понимаю, к чему вы клоните… Но поймите же, это лишено смысла! Я с ним и виделся-то единственный раз за всю мою жизнь, мы не контактируем. И если я вдруг заявлюсь к нему и попрошу денег, то он воспримет это как минимум с недоумением…

Гостиную сотряс хохот.

— Да ты, Толяша, комедиант, — сказал, отсмеявшись, Сева. — Ну, разумеется, он пошлёт московского голодранца, куда Макар телят не гонял. Граф, как я в своё время удостоверился, человек бережливый до изумления. Скупердяй, если по-простому. Даже забавно было бы посмотреть, как он тебя отчихвостит…

— Но мы не доставим ему такого удовольствия, — снова подключился Мишель. — Мы не его поклонники, скажем прямо. И нас несколько покоробило, когда несколько лет назад именно его вдруг назначили начальником департамента. Теперь он, изволите ли видеть, самый молодой член Государственного совета за всю историю. За какие заслуги, Толяша, скажи на милость? Почему вдруг он, а не Сева, его однокурсник по Правоведческой академии в Петербурге?

— Простите, но я не могу ответить по существу…

— Тебе и не надо, — жёстко оборвал Сева. — Это был риторический вопрос. И поверь мне на слово, дискутировать об этом с тобой — последнее, чего мне хотелось бы. Я и так вынужден был уехать из Питера, и теперь сижу в этом полунищем особнячке, с купчишками по соседству… Абсурд, нелепица! Впрочем, это тебя тоже не касается. От тебя потребуется простое и конкретное действие…

Снова повисла пауза. В тишине я услышал сухой деревянный звук, как будто на стол поставили что-то лёгкое. Шкатулку, наверное.

— Итак, — сказал Сева, — послезавтра твой дядюшка должен выступить на заседании с отчётным докладом. Завтра он, вероятно, весь день пробудет в гостинице, чтобы подготовиться. Он педант, это в его стиле. Твоя задача — навестить его там, засвидетельствовать почтение и подарить ему под каким-нибудь предлогом эту монету, прямо в шкатулке. Граф — нумизмат-любитель, а это — пятиалтынный времён Екатерины Великой, вполне подходит в качестве сувенира. Больше ничего от тебя не требуем. Если сделаешь всё, как надо, считай, что твой долг погашен.