— Не надо стрелять, — сказал я.

— Входи-входи, не стесняйся.

Гостиная оказалась просторной — диваны, кресла, шкафчик с напитками, низкий столик, кассетный магнитофон с колонками, телевизор. На стене висели две длинные старинные сабли с золочёными рукоятками.

Студент сидел в кресле, бледный, как мел. Мажоры стояли, рассредоточившись по комнате: Сева, Мишель и их компаньон, который пока не проронил ни слова.

— Ага, я так и предполагал, — сказал Сева с довольным видом, оглядев меня. — Припоминаешь, Мишель? Вчера возле дома ты надо мной подтрунивал, когда я отвлёкся вот на этого субчика. А он ведь мне не понравился сразу, с первой секунды. Чутьё меня не подводит.

В руке у него был револьвер. На столике стояла шкатулка, а в ней на бархатной тёмно-синей подложке блестела серебряная монета — и в следопытском зрении блеск этот имел знакомый оттенок, будто серебро подёрнулось инеем.

— Ну, что же ты молчишь? — поинтересовался Сева. — Рассказывай, кто таков, на кого работаешь. Чётко, по существу.

— Работаю на себя, — сказал я. — У вас необычный дом, и я захотел взглянуть на него ещё раз, а тут такое.

— Не рекомендую со мной шутить. Если ты не понял серьёзности ситуации, я тебе подскажу. Сейчас ты находишься на моей территории, куда проник незаконно. Я могу пристрелить тебя, и юридических претензий за это мне не предъявят, поскольку я защищаю собственное имущество.

— Побеседовать я готов, но сначала прошу вас убрать оружие. Не люблю, когда на меня наставляют ствол. И давайте отпустим парня — он ведь ясно дал вам понять, что не хочет здесь оставаться.

Сева нахмурился:

— Значит, так. Условия здесь ставишь не ты, и торга не будет. Считаю до десяти. Аккуратно и медленно сними тубус, который у тебя за спиной, положи его на диван и подними руки. Если не подчинишься, стреляю. Один… Два… Три…

— Как скажешь. Не нервничай.

Я сделал шаг к дивану, и Сева повёл стволом вслед за мной.

А в следующий миг я уже рванулся в противоположную сторону.

Форсаж восприятия создавал эффект замедленной съёмки. Я в мельчайших деталях отслеживал моторику Севы, опережал его на доли секунды.

Револьвер громыхнул и выплюнул пулю. Она прошла у меня над левым плечом.

Сева заново взвёл курок большим пальцем, но выстрелить не успел — я сшиб его, словно кеглю, всем весом, сам же устоял на ногах.

Сбоку ко мне подлетел Мишель. Он прыгнул, как в американском футболе, чтобы меня свалить. Но я это видел — нанёс удар на встречном движении, левым локтем в лицо.

Нокаут.

Сева пошевелился, пытаясь встать, поднял руку с револьвером. Я пнул его ботинком по кисти, оружие отлетело под кресло.