— ЗАТКНИСЬ!

Мой рев был таким, что даже Силар непроизвольно отшатнулся.

— Ты мне тут будешь, выкормыш неумелый, законы читать⁈ — я плюнул к его ногам. — Пока капитан цели не взят в плен, пока над его кораблем не твой флаг реет — цель ничья! Хоть десять, хоть двадцать шаек могут ее рвать! Это азы, мать твою! Ты что, из псов дворовых вырос, что правил не выучил⁈

Я шагнул к нему, и теперь уже моя аура, пусть на стадию ниже, но закаленная предательством, смертью и воскрешением, перевешивала его мощь.

— Твое Братство? Твои семь Хроник? — я фыркнул так ядовито, что он снова попятился. — И что? Ты думаешь, имя Седрика «Белого Клинка» ничего не значит? Что я дрожу от страха перед твоей песочной крепостью? Я уже в черных списках Полумесячного Синдиката, мне объявляли кровную месть Горящие Когти, а Четыре Ветра обещают награду за мою голову, размером с этот транспортник! И знаешь что? Мне насрать!

Я встал прямо перед ним, так что наши носы почти соприкасались.

— Еще один враг? Отличненько! Еще один альянс, который я разнесу в клочья, если он посмеет встать у меня на пути! Так что беги к своей мамочке-Братству, плачься им, как у тебя добычу отобрали. Может, пожалеют, дадут тебе соску. А этот корабль, — я ткнул пальцем в сторону захваченного транспорта, — теперь мой. Потому что я сильнее. Потому что я пришел и взял. Это и есть единственный закон, который ты, видимо, так и не усвоил. Теперь катись к своим обломкам и не отсвечивай, пока я добр.

Киогар стоял, как громом пораженный. Его ярость куда-то испарилась, смененная ошеломляющим осознанием того, что его главный козырь — угроза могущественным альянсом — оказался бесполезен.

Он проиграл. Не только бой. Он проиграл психологическую дуэль. И это было куда больнее.

Его могучие плечи, еще несколько минут назад бывшие воплощением ярости, теперь были ссутулены. Немного придя в себя, он пробормотал что-то невнятное своей уцелевшей команде, жестом приказывая им тащить раненых и готовить корабль к отплытию.

Каждый его мускул кричал о поражении, о необходимости бежать с позором. Именно этого я и добивался своей тирадой… и именно это сейчас грозило похоронить все мои планы.

Внутри у меня все сжалось в ледяной ком. План давал трещину. Я рассчитывал на его гордость, на его ярость. Что он, униженный, начнет угрожать встречей с другими капитанами, захочет немедленно вести меня к своему начальству для расправы.

Но он сломался. Сломался слишком быстро и слишком окончательно. Он просто хотел убраться подальше. Первым заговорить о встрече с Братством я не мог — это сразу выставило бы меня просителем, слабаком, разрушило бы весь образ «Белого Клинка», которому плевать на всех.