Бриоль, не меняя выражения лица, ринулся в указанном направлении, преследуя один из уводящих кораблей. А Гирм, развернув свой щит, как таран, ринулся за мной.
Корабли были быстрее Артефакторов, но только после разгона. А его еще нужно было набрать. И уже было очевидно, что Гирм догонит нас быстрее, чем «Дивный» сможет ускориться достаточно.
Тем более что теперь, когда Гирм был у нас в кильватере, он уже мог не опасаться огня бортовых орудий, а редкие выстрелы кормовых пушек попросту игнорировал — снаряды разбивались о его раскаленный щит, не причиняя вреда.
Расстояние между нами стремительно сокращалось. Он догонял. Еще немного — и он врежется в корму, сминая металл и плоть.
— Держи курс! — бросил я своему рулевому, молодому Артефактору с бледным от ужаса лицом. — Не сворачивай!
Я развернулся и побежал по палубе на корму, к приближающейся смерти. Мои раны горели, мана в татуировках клокотала, требуя выхода. Я не мог позволить ему ступить на палубу. Один его удар — и полкорабля превратится в щепки. Один взмах секиры — и десятки моих людей умрут.
Гирм был уже в нескольких метрах от кормы. Его щит пылал, готовясь протаранить обшивку.
Я оттолкнулся от палубы, используя всю скорость «Прогулок», и встретил его в воздухе, перед самым козырьком его щита.
Энергетический клинок со звоном встретился с его секирой. Взрыв маны ослепил меня. Удар был чудовищным, он отбросил меня назад, на палубу, и я едва удержался на ногах, чувствуя, как трещит кость в уже поврежденном плече. Но я стоял между ним и моим кораблем. Между ним и моим экипажем.
— НА МЕНЯ! — проревел я, снова поднимая клинок и снова бросаясь в атаку.
Глава 11
Мир сузился до раскаленного лезвия секиры Гирма, до бешеного ритма его атак. Каждый удар был катастрофой. Воздух трещал и плавился вокруг его оружия, а волны сжатой маны били в меня, пытаясь сломать кости и разорвать плоть даже при блоке.
Я отскакивал, уворачивался, парировал клинком «Энго», чувствуя, как трещит кость в уже изувеченном плече. Моя спина пылала огнем, каждый вздох давался с трудом.
Он был сильнее. Не просто сильнее — он будто был воплощением грубой, необузданной мощи, вышедшей из-под контроля. Его мана на стадии Кризиса Хроники бушевала внутри него, как ураган в стеклянном сосуде.
К счастью для меня, ее чудовищность также порождала нестабильность: вспышки силы сменялись мгновенными провалами, атаки были сокрушительными, но предсказуемыми для того, кто мог их увидеть.
И я видел. Моя татуировка-окуляр, вплетенная вокруг правого глаза, горела ледяным огнем, рисуя в воздухе сложные, пульсирующие траектории потоков его маны.