Этот завал не остановит их надолго. Любой из них, потратив время и ману, мог бы расчистить проход. Мне нужно было не забаррикадировать их, а остановить. Вывести из строя. Убить, если придется.
Где-то там, у входов в катакомбы, должны были быть мои ребята и Дорган. Я мог надеяться, что они прорвутся на помощь. Но рассчитывать на это было бы самоубийством. Сейчас у меня был только я.
Мой план родился на стыке отчаяния и четкого понимания своих возможностей. Я выдохнул, активируя татуировку «Энго». Но не для создания лезвия, а для контроля над воздухом.
Из моих рук вырвался невидимый, но мощный вихрь. Он пронесся по тоннелю, и его сила была точечной и точной. Факелы, которые несли некоторые из нападавших, погасли с шипением, словно их окунули в воду. Магические светильники, укрепленные на стенах, лопнули один за другим, осыпаясь хрустальной и стеклянной крошкой.
Абсолютная, непроглядная тьма поглотила тоннель. Ее нарушали лишь слабые, тусклые свечения артефактов и маны.
Для обычного человека это был почти полный мрак. Но не для меня. Мои золотые глаза, подарок Маски Золотого Демона, видели в этой тьме так же ясно, как и при свете дня. Я видел ошеломленных, дезориентированных врагов, видел, как они тыкались друг в друга, пытаясь понять, кто где.
И тогда я двинулся в атаку.
Глава 19
Тьма стала моим союзником и моим оружием. Я чувствовал, как манна стремительно убывает, сжигаемая на поддержание смертоносного темпа, но останавливаться было нельзя. Враги метались в панике, слепые, оглушенные грохотом обвала и внезапной темнотой. Я был среди них призраком, невидимым и неумолимым.
Я сконцентрировался на запястьях и локтях. Татуировка «Энго» отозвалась привычным жаром, но на этот раз я не формировал один большой клинок. Вместо этого из моих костяшек и локтевых суставов вырвались короткие, яростно вибрирующие кинжалы из чистой энергии — дюжина бритвенно-острых шипов, удлинявших каждый мой удар.
Я не рубил — я наносил быстрые, тычковые удары, вскрывая горла, вспарывая артерии на бедрах, прокалывая легкие через спины. Каждый мой взмах оставлял за собой кровавый след и новый предсмертный хрип.
Параллельно я задействовал «Грюнера». Я даже особо не целился — в этой давке невозможно было промахнуться. Энергетические пули впивались в спины, в затылки, в боковины корпусов тех, кто еще пытался сориентироваться.
Это был не снайперский огонь, а слепая, яростная мясорубка, и она работала. Воздух наполнился хрустом ломающихся костей, влажными чавкающими звуками и короткими, обрывающимися криками.