Он посмотрел на меня прямо, и его голос стал твердым, как сталь.

— Его цена — пятьдесят миллионов золотых. И ни монетой меньше.

Пятьдесят миллионов. Цифра повисла в воздухе, тяжелая и безрадостная, как надгробный камень. Практически весь остаток гонорара, вырванный с таким трудом у мэра.

Огромное состояние, которое можно было вложить в развитие взвода, в новые корабли, в сети информаторов. Выбросить все это на кусок бесполезного, пусть и аномального, металла… это было безумием.

Но Маска внутри меня не умолкала. Ее зов был подобен физической боли, сверлению в висках, не оставлявшему места для сомнений. Она никогда не реагировала так ни на что. Никогда.

Значит, это было что-то большее. Нечто, чью истинную ценность не смогли разглядеть их эксперты.

— Беру, — сказал я, и голос мой прозвучал чужим, отстраненным. Я даже не попытался торговаться. Понимал, что он не уступит.

Управляющий, стараясь скрыть довольную улыбку, лишь кивнул и сделал пометку в своем блокноте.

— Мудрое решение, господин Марион. Такой шанс выпадает раз в жизни.

Пока он оформлял документы, я, уже почти автоматом, прошелся по остальным стеллажам, прислушиваясь к более слабым, но все еще отчетливым импульсам Маски. Я выбирал то, что отзывалось в ней ярче всего, но при этом стоило немного, стараясь максимально эффективно потратить оставшиеся деньги и при этом оставить что-то про запас для взвода.

Несколько потрескавшихся табличек с угасшими рунами, почерневший медальон на обрывке кожаного шнура, сломанный наконечник стрелы из кости неведомого существа. Вся эта дребедень обошлась мне еще в полтора миллиона. Но я знал — Маска превратит этот хлам в чистую силу, с эффективностью, недоступной простому золоту.

Чек был подписан, ценности упакованы в прочный кейс. Мы молча забрали свое оружие у стражей, прошли обратно через служебные коридоры и через выставочные залы вышли на залитые солнцем улицы Яркого Дня.

В наших апартаментах, предоставленных мэром, царила неестественная тишина. Я поставил контейнер в угол и повернулся к Яране.

— Держи, — сказал я, протягивая ей коробку с поясом. — Мне показалось, что он тебе идеально подойдет. По всем параметрам.

Она с удивлением приняла коробку, хотела было открыть, но вдруг ее пальцы сжались вокруг упаковки так, что побелели костяшки, а ее лицо исказилось вспышкой чистого, острого раздражения.

— Знаешь, если ты думаешь, что каким-то подарком сможешь… купить мое расположение после того, что было, — ее голос дрожал от сдержанной ярости, — то ты жестоко ошибаешься. Я не одна из твоих подружек, которых можно было задобрить побрякушкой.