— Вот и прибыли, — пропел Леруа, первым выходя из экипажа. — Прошу, капитан Марион, господа. Осмотритесь. Для широкой публики это, разумеется, всего лишь подготовка к благотворительному вечеру. Ничего необычного.

Мы вышли на мостовую. Воздух здесь был другим: чистым, пахнущим дорогим камнем и цветами из висячих клумб. Суета вокруг действительно напоминала подготовку к светскому рауту. Однако сами приготовления выдавали необычность гряжущего мероприятия.

Рабочие в чистой спецовке аккуратно вешали на нижние части огромных окон плотные бархатные драпировки темно-бордового цвета, скрывая внутреннее пространство от любопытных глаз с улицы.

Другие устанавливали у входа изящные резные ширмы и небольшие кабинки, предназначенные, как я сразу понял, для быстрого переодевания гостей в их «парадную» форму, вернее, в ее полное отсутствие.

— Карн, Элвис, — тихо кинул я, и оба архитектора мгновенно подошли, блокноты наготове. — Оцените периметр. Входы, выходы, возможные пути эвакуации или проникновения.

— Уже работаем, капитан, — буркнул Элвис, его глаза уже бегали по фасаду, выискивая слабые места.

— Дорган, — обратился я к отцу Гронда. — Оцените охрану. Явную и ту, что попрятана.

Дорган молча кивнул, его взгляд уже скользил по струящимся теням в проемах между колоннами, по слишком неподвижным фигурам у служебных входов.

— Силар, с тобой пройдем внутрь. Дренн, иди с архитекторами, посмотри на несущие конструкции и коммуникации. Мне нужна полная карта.

Леруа, наблюдавший за нашими сборами с вежливым любопытством, жестом пригласил нас следовать за ним. Мы миновали главный вход и свернули в боковой проход, где нас уже ждал человек с бланком на планшете.

Внутри царила деловитая, хорошо организованная суета. Гигантский центральный зал ратуши, обычно пустующий и торжественный, теперь заполнялся странной мебелью.

Грузчики в белых перчатках расставляли не стулья и столы, а низкие, широкие кушетки, покрытые мягкими тканями, массивные кресла сложной формы с множеством ремней и петель, странные конструкции из полированного дерева и металла, напоминающие то ли гимнастические снаряды, то ли орудия пыток.

Все это делалось без лишнего шума, с почти музейной аккуратностью. Никакой похабщины, только нарочитая, дорогая эстетика, но от этого становилось только более изысканно-извращенно.

— Как вам подготовка, капитан? — поинтересовался Леруа, с удовольствием наблюдая за работой.

— Масштабно, — сухо ответил я.

— Еще бы! — довольно воскликнул Леруа. — Впервые за несколько лет мы можем провести все почти официально, так что грех этим не воспользоваться! Так что каждая деталь важна.