Он был идеальной копией настоящего. Каждая резная деталь, каждый инкрустированный камень, оттенок позолоты — все было скопировано с пугающей точностью. Готовя операцию, мы изучали трон по украденным чертежам и тайным эскизам, а Рилен притащил из дворца портрет короля на этом троне, взятый из одной из художественных галерей.

В голове само собой возникла мысль, ирония которой заставила меня чуть не фыркнуть прямо в лицо проходящему мимо пажу. Идя в армию, я никак не мог подумать, что мне придется участвовать в операции а-ля «Одиннадцать друзей Оушена».

Вечер наступил быстро, принеся с собой поток нарядных гостей. Главный зал дворца наполнился гулом голосов, шелестом дорогих тканей и сладковатым ароматом духов и изысканных закусок. Воздух звенел от фальшивого смеха и завуалированных ядом любезностей — стандартный звуковой фон любого светского раута.

Я стал тенью режиссера, его немым и вездесущим телохранителем. Неотступно следуя за ним в двух шагах, я шепотом, едва шевеля губами, направлял его движение сквозь толпу.

— К колонне у третьего окна. Задержись на три минуты, сделай вид, что рассматриваешь фреску.

— Пройди к буфету.

— Обернись, как будто кто-то окликнул, задержись на минуту на месте. Медленно иди ко входу в восточную галерею.

Он послушно выполнял команды, его нервная суета идеально маскировала мои маневры. Пока он изображал интерес к искусству или светскую беседу, мои глаза сканировали зал. Я отмечал каждую деталь: расстановку гвардейцев, их позы, направления взглядов, частоту смены постов. Но главное — я оценивал их силу.

Картина вырисовывалась неутешительная. За колоннами, в нишах, среди толпы гостей — повсюду я видел их. Людей с прямой спиной, слишком спокойным взглядом и той особой аурой собранности, что выдает Артефактора высокого ранга.

Я насчитал одиннадцать Хроник. Одиннадцать. Это был не просто перебор. Это был форменный парад сил. Дейла не просто насторожилась — она ожидала атаки и подготовила ловушку.

Холодная волна разлилась по спине. Наш изначальный план — быстрый, точный захват с элементами неожиданности — теперь был чистым самоубийством. Попытка реализовать его против такой концентрации силы была бы мгновенно пресечена с катастрофическими последствиями.

Требовалась корректировка. Нужно было что-то менять на ходу, искать слабое место в этой железной обороне, либо… создать его заранее.

Первая часть вечера — светский раут — близилась к концу. Слуги, ловко лавируя между гостями, начали расставлять в центре зала ряды кресел — для официальной церемонии. Режиссера, как малозначимую персону, усадили на место в самом последнем ряду, буквально в паре шагов от театральных подмосток. Идеально для меня.