Я обернулся к ближайшим бойцам, которые с любопытством поглядывали на меня.
— Мне нужна полная тишина и отсутствие помех, — сказал я, и в моем голосе прозвучала сталь. — Никто не должен подходить. Что бы ни происходило — не мешать.
Они молча отступили, образовав вокруг меня широкий периметр. Я нашел относительно свободный угол, сел на холодный каменный пол, скрестив ноги, и закрыл глаза.
Внешний мир перестал существовать. Осталась только бушующая внутри мощь, которую нужно было обуздать и направить в единственно верное русло — к прорыву через последний барьер.
Глава 20
Внутри меня бушевал океан. Накопленная энергия от поглощенных реликтов была чудовищной, но на этот раз я не стал просто открывать шлюзы, как это было при прорывах на Сказание и Хронику.
Тогда мощь обрушивалась лавиной, ломая и перестраивая меня насильно, мучительно быстро. Сейчас же я действовал иначе. Я начал с капель.
Я сосредоточился на своей мана-сети, на этой причудливой паутине из белых энергетических жгутов, что заменила мне обычное ядро. Внутри них клокотала мощь, еще принадлежащая рангу Хроники, но уже насыщенная алыми вкраплениями грядущего Предания.
Я взял под контроль крошечную, ничтожную часть этой мощи — одну-единственную каплю. Мысленно я сжал ее, заставив вибрировать с новой, незнакомой частотой, очищая и уплотняя.
Процесс был мучительно медленным, требующим невероятной концентрации. Капля сопротивлялась, но постепенно ее природа менялась. Белый свет сгущался, в нем появлялись кровавые прожилки, и вот она уже была не каплей дождевой маны Хроники, а сгустком маны-наводнения Предания.
Я не торопился. Я очищал одну такую каплю за другой. Потом осторожно, словно собирая жемчужины на нитку, начал сплавлять их вместе. Две капли сливались в одну, более крупную и устойчивую. Потом к ним присоединялась третья, четвертая.
Постепенно, слой за слоем, я переходил от мощного, но неоднородного шторма к ровной, полноводной и неотвратимой реке. Она текла внутри меня не взрывными порывами, а с могучей, неспешной уверенностью, перестраивая все на своем пути.
Эта неторопливость дала мне уникальную возможность — наблюдать. Я видел, как моя мана-сеть, прежде напоминавшая хаотичные корни, пускала все новые и новые ответвления. Они росли навстречу друг другу, сплетались, соединялись.
Беспорядочные жгуты начали формировать четкую, замкнутую систему. Она напоминала мне циклическую систему кровообращения — с мощными «артериями», несущими чистую ману от сердца-маски, и тонкими «венами», возвращающими отработанную энергию.