Как я и ожидал, на заброшенную мной удочку клюнула преимущественно более ублюдочная часть пиратского совета. Вольф Певец, известный своей привычкой не убивать никого из захваченных команд, а отвозить их всех в Перекресток, где они получали возможность отработать возвращение домой, смотрел на меня со скепсисом и даже нотой отвращения.
Однако, может быть ублюдков в пиратском совете Перекрестка и было предостаточно, осторожных людей тоже было немало.
— Семь, — прокомментировал Дисгар, его глаза, как ледники, скользнули по залу. — Против?
Поднялись другие руки. Гиофар «Стервятник» чуть ли не вскочил с места, его лицо исказила ядовитая усмешка. Похоже, он близко к сердцу принял ситуацию недельной давности в порту.
Рядом с ним поднял руку Солвас Мрак, тоже довольно жестокий капитан, которому Людоед должен был прийтись по вкусу, но который, похоже, решил не рисковать включением незнакомца в совет с первых его дней в Перекрестке.
Певец, разумеется, тоже проголосовал «против», а также в общем счете еще четверо, либо не впечатлившиеся мной самим, либо не оценившие моего предложения, либо решившие, что мне рано в совет, либо, что, пожалуй, было самым вероятным, посчитали, что я могу пошатнуть их собственные авторитет и влияние.
— Семь, — снова произнес Дисгар, сам тажке проголосовавший «против». На его лице не было ни удивления, ни разочарования. — Пилы и Белой Бороды нет в городе, поэтому их голоса учитываются как воздержавшиеся. Однако почему ты не проголосовал, Клык?
Глава 14
Все взгляды, как один, устремились на Кегарна Лиорго, не поднявшего руку ни в прошлый раз, ни в этот.
Он медленно переводил взгляд с меня на собравшихся капитанов и обратно. Его пальцы барабанили по ручке его кресла, вырезанного из кости какого-то небесного чудовища.
— Ты принес нам золото, капитан Гирм, — наконец заговорил Кегарн, его голос был тихим, но слышным в каждой точке зала. — Ты обещаешь нам свою силу и жестокость. Но я всю жизнь смотрю людям в душу. И я до сих пор не вижу твоей. Прежде чем приму решение, у меня к тебе вопрос. С первой же нашей встречи на пирсе я почувствовал исходящую от тебя… жажду убийства. Не просто настороженность или злость. Именно жажду крови. Моей крови. Объяснись.
Как и думал, он не забыл того мига. Я не мог отмахнуться или солгать топорно — он бы почувствовал фальшь. Нужно было дать ему правду. Но не всю.
Я усмехнулся.
— Честно? — я посмотрел ему прямо в глаза, не отводя взгляда. — Я тогда обознался. Принял тебя за другого человека.
Кегарн не моргнул. Его пальцы продолжали барабанить по подлокотнику.