была одинаковой; ибо не только одних и тех же даров удостоились они, но и в одних и тех же подвигах состязались… Я считаю труды Фёклы более легкими, ибо она сокрушила злобу врага, имея дело с внешними проявлениями этой злобы; а в случае с Синклитикией эта злоба проявилась более сильно, приводимая в движение изнутри посредством супротивных и губительных помыслов 40 . В то же время очевидно и возрастание необходимости похвалы девственности, традиционно отводимой браку. Так, в своем сочинении «Против Иовиниана» Иероним настаивает, что не замужние женщины, а девы церкви лучше всего подражают добродетельным матронам Древнего Рима 41 . В «Деяниях Матфея» апостол защищает девственницу Ифигению от предложения руки и сердца короля Гиртака тем, что представляет девушку как уже обрученную с более могущественным королем 42 . Хотя брак сам по себе не принижен, подразумевается, что обычные для него почести должны быть отданы тем, кто отказывается вступать в брак здесь, на земле. Для matronae успех аскетического движения означал нарушение устоявшихся способов ведения переговоров о статусе. Введение нового набора критериев для оценки прав на моральное превосходство было особенно важно для женщин, чей статус всегда зависел от демонстрации морального совершенства, тем более что они не могли особо повлиять на свой статус. Еще более чувствительны к этим переменам оказались женщины высокого положения, от которых ожидалось, что они будут подавать пример тем, кто занимает более низкие социальные позиции. Вполне вероятно, что для женщин поздней Античности их гендерная идентичность не была столь важна, как она важна для нас. Мы, подразумевая, что «женщина» является важной интерпретационной категорией, склонны делать выводы, скорее всего неверные для общества, в котором доминирующими знаками были класс и сословие и которое ожидало от своих членов немедленной идентификации сразу с несколькими ролями. Например, в каких-то случаях христианские matronae воспринимали себя не в солидарности, но в оппозиции к замужним женщинам более низкого статуса, в других же случаях они противопоставляли себя аристократическим девственницам или языческим matronae. Здесь важно постараться уловить обостренную чувствительность римлянина времен поздней империи к личному статусу, который характеризовал его не как субъекта, но как объект – объект пристального внимания. В это время римляне были очень озабочены своей репутацией и хорошо осознавали цену достоверности. Позднеримское понимание идентичности, как