Gesta придали литературную значимость аскетическому призванию, ибо вписали его в более раннюю литературную традицию и набирающий силу культ мученичества 3 . Почитание образцовой фигуры хоть и подразумевало полное отождествление почитателя и его объекта почитания, однако не требовало этого. Теоретически такое подключение не было обязательным. Пример был всеобщим, и каждый мог и должен был почерпнуть из него то, что было для его или ее положения наиболее полезно. Борьба героев и героинь за свою телесную и духовную чистоту должна была обеспечить моральный подъем аудитории, далекой от этого самого примера и готовой слушать о мученичестве во время праздничной литургии по определенным дням 4 . И все же, если присовокупление аскетических героинь к сонму мучеников было оправданным и убедительным, оно вызывало напряженность внутри церкви из‑за пренебрежения женатыми мирянами. Ведь мужчины и женщины всячески стремились подчеркнуть соприкосновение со своим объектом почитания. Иероним, отказываясь признавать женатых священников, задал вопрос: «Пребывает [ли] он во Христе? Верующий во Христа должен поступать так, как Он поступал. Но если кто безрассудно подражает добродетелям Господа нашего, не пребывает он во Христе, ибо не поступает как Христос поступал» 5 . Слишком уж сильный акцент на идеале девственности мог привести к непредвиденным результатам. Общим для большинства римских женщин оказалась невозможность претендовать на венец мученичества, если тот требовал обета вечной девственности. И чтобы быть примером в стремлении, казалось бы, к вечной борьбе за imitatio Christi , героиня должна была возбуждать восхищение и любовь и при этом не казаться совсем уж недоступной в своем совершенстве, дабы ее образцовые качества не отбивали желания подражать ей. Место аскетической добродетели – девственности или отвращения к супружеским отношениям – в конструировании героинь Gesta так и не получило должного внимания. Отчасти это произошло из‑за путаницы в литературном жанре. Хотя Gesta martyrum имитируют содержание доконстантиновских Acta martyrum , все же первые и по форме, и по замыслу оказываются ближе к жанру христианского романа, примером которого являются апокрифические деяния апостолов. Роковая демократичность деяний мучеников, за которыми стояли реальные исторические личности безо всякого учета социального класса или семейного положения, не вполне устраивала общество, проявлявшее безграничный интерес к рангу и статусу, как духовному, так и социальному. Это означало, что