при создании героини Gesta следовали древним романам и апокрифическим деяниям, предпочитая фигуру, которая, при собственном совершенстве в вопросах телесной и духовной чистоты, одновременно вызывала бы восхищение своим богатством, семьей и красотой. Эти качества усиливали магнетизм героини: ожидалось, что такому персонажу, в котором можно было найти меньше всего недостатков, аудитория будет сочувствовать наиболее глубоко. Однако манихеи утверждали, что почитание мучеников было ничем не лучше идолопоклонства. Еще в 397 или 398 году Августин защищал культ мучеников от манихейских атак, утверждая, что истинной целью такой набожности является нравственное совершенствование верующих, а вовсе не их поклонение. Это означало, что христианские писатели должны были выставлять борьбу мучеников так, что она оказывалась одновременно и борьбой каждого из христиан с искушениями порока. Такое толкование опровергало обвинения в идолопоклонстве, однако приводило к еще одной проблеме: те, чьи личные качества совпадали с качествами изображенных героев, теперь могли утверждать, что именно они, а не кто-то другой ближе всего подобрались к совершенной имитации. Путаница, вызванная разрывом между теорией и практикой, усугублялась напряженностью между католицизмом и манихейством. То, что героини апокрифических актов воспринимались как отвергающие домашние добродетели – несмотря на представление воздержания как своего рода гиперцеломудрия, – может быть одной из причин, по которой литература, построенная вокруг таких героинь, на протяжении всей Античности была омрачена подозрениями в ереси. Из упоминаний в манихейском псалтыре мы знаем, что манихеи принимали героинь апокрифических актов за «своих» 6 . Это означало, что и ортодоксы, и их противники опирались на одних и тех же героинь, при этом каждый мог обвинить другого в неверном толковании. Так, современник Августина, Эводий из Узалы, охарактеризовал уклонение Максимиллы от Эгеата в «Деяниях Андрея» как опасное манихейское дело, хотя в это же время сам Августин защищал почитание мучеников от манихейского обвинения в идолопоклонстве. В одной из Gesta , не особенно известном Passio Anastasiae , мы станем свидетелями попытки «стабилизировать» аскетическую героиню, то есть предположить, что почитание и даже подражание ей со стороны женщин не означало, что сами поклонницы должны были отвергать замужество. Христианская посредственность В Passio («Страстях» или «Страданиях») святой Анастасии сохранились следы дискуссии V века о том, как