с тропами античного романа внутри повествования начинает происходить полная неразбериха. По возвращении Эгеат врывается в спальню Максимиллы и слышит, как она произносит его имя во время молитвы: он превозносит ее за супружескую верность и целомудрие. Это проявление мужниного доверия к собственной супруге становится шуткой, которую предложено разделить читателю. Истинная причина, по которой Максимилла произносит имя мужа в молитве, о чем мы, в отличие от Эгеата, узнаем, прямо противоположна супружеской добродетельности: «Вот что говорит Максимилла на самом деле: „И избавь меня впредь от нечистого соединения с Эгеатом и сохрани чистой и целомудренной меня, служащую Тебе, моему Богу“» 6 . Так начинается череда недоразумений, в которых Эгеат стремительно превращается в объект презрения Максимиллы, всячески избегающей близости с ним. Когда Максимилла отрывается от молитвы, чтобы поприветствовать своего долго отсутствовавшего мужа, обращение ее сурово: «Не следует, Эгеат, чтобы после молитвы мужские уста прикасались к женским устам» 7 . Ошеломленный, Эгеат отступает, а Максимилла отправляет за апостолом, «дабы он пришел сюда, пока этот спит, и, возложив на меня руку, помолился» 8 . Молитва Андрея вторит просьбе Максимиллы о воздержании, но его враждебность к ее мужу – это враждебность соперника в любви: Прошу Тебя, Боже мой, Господи Иисусе Христе… Пусть усилятся в ней твое слово и сила, пусть одолеет ее дух и насильника Эгеата, и враждебного змея… Особенно же убереги ее, Владыка, от этой мерзостной нечистоты, усмири дикого и никогда не вразумляющегося нашего врага, [исходящего] от ее видимого мужа, и соедини ее со внутренним мужем, которого Ты лучше всех знаешь и ради которого совершено все Твое таинство домостроительства 9 . Однако освобождение Максимиллы от супружеских обязанностей изображается вовсе не как результат божественного вмешательства, но как очень даже земное коварство. В сценарии, достойном «Диалогов гетер», она вызывает «весьма миловидную и чрезвычайно непорядочную по своей природе рабыню по имени Евклия» и обучает девушку имитировать себя настолько убедительно, что та в течение восьми месяцев заменяет Максимиллу в супружеской постели, не вызывая подозрения. В конце концов Эгеат обнаруживает ее хитрость и, охваченный горем, обращается к Максимилле: «Касаюсь твоих ног я, уже двенадцать лет назад ставший мужем своей супруги, которую всегда считал за некую богиню» 10 . Своим ответом она откровенно признает эротический заряд своей новой привязанности: