не прошло, как Иероним бежал из Рима в Палестину. К тому времени обвинения в смерти Блезиллы были наименьшей из его проблем. Тень позора легла и на его отношения с Павлой, скорбящей матерью. То, что его близость с вдовой стала поводом для скандала, подтверждается письмом, отправленным из морского порта Остии накануне его отъезда в августе 385 года, к его другу – и другу Павлы – аскетке Азелле 2 . Судя по всему, против Иеронима было выдвинуто официальное обвинение в соблазнении, и, хотя впоследствии оно было снято, Иероним был лишен всяких перспектив в римской церкви. И хотя подробности опалы Иеронима, безусловно, будоражили возмущенных матрон, отвлекая их от римского августовского оцепенения, нас они беспокоить не должны. Что нам интересно, так это условия, которые позволили Иерониму упрекнуть скорбящую Павлу, ибо именно они определяют зазор, образовавшийся между Иеронимом и предыдущими поколениями. Его слова вызовут в IV веке резонанс, который мы и должны постараться отследить, если хотим понять перемены в культурном распределении сил, вызванные обращением сенаторского сословия в христианство. Когда Иероним описывает порицателей, крайне противоречивой предстает и его подруга и покровительница Павла. Сатира эта во многом черпает свою риторическую силу из христианской традиции высмеивания желания родителей выдать своих дочерей замуж в юном возрасте и за богатого жениха, и такая аналогия, даже если изначально она направлена сугубо на порицателей, компрометирует и Павлу. Иероним, безусловно, знал эту традицию, более того, в другом месте он уверяет другую дочь Павлы, Евстохию, что, если она будет следовать его наставлениям о том, как достичь идеала девственности, в день Страшного суда Фёкла из Иконии, героиня «Деяний Павла и Фёклы», примет ее в свои объятия 3 . К концу IV века обращение к образу Фёклы для оправдания аскетизма дочерей было общепринятым приемом. Так, в биографии старшей сестры Григория Нисского – им же и написанном «Житии Макрины» – сообщается о видениях их матери Эмилии во время родов: Когда нашей матери настало время рожать первый раз, то во сне она увидала, что держит в руках младенца-дочь. Тут же явился величественного вида муж, назвавший младенца Фёклой – именем той, которая имела великую славу среди дев. Назвав это имя трижды, Небесный гость стал невидим, одновременно облегчив нашей матери роды. Таким образом, как только она проснулась, то сразу же родила сестру. Итак, у нашей сестры было тайное имя Фёкла. Я думаю, что Ангел Господень, явившийся