равные по своей социальной позиции проконсулам, чьи тревоги высмеивала ранняя христианская литература. Среди самых пылких последователей христианства стали появляться дочери респектабельных римских семей. И вот, с приходом моды на аскетизм среди знати, христианские рассказы о высокородной героине и ее борьбе за освобождение от уз брака приобрели новое социальное значение. Риторика аскетизма – и ее обращение к образу воздержанной героини – была рассчитана на аудиторию, в которую явно не входила элита, находившаяся в центре имперской власти. Когда мы рассматриваем влияние аскетического романа учитывая эти обстоятельства, мы вынуждены очертить именно эту изменяющуюся динамику между вымышленными персонажами и реальными читателями. Г. Д. Гордини напоминает нам, что прославление Иеронимом Марцеллы, покровительствовавшей ему в начале его пребывания в Риме, как первой римской аристократки, принявшей монашеский образ жизни, не означало, что Марцелла была первой женищиной-аскеткой в Риме, скорее – первой среди знати 7 . На деле такое прославление вполне могло оказаться стереотипным, судя по фигуре Евстохии в 22‑м письме Иеронима, которую он описывал как первую девственницу, несмотря на то что в ее собственном кругу уже была Азелла, принявшая постриг еще до рождения Евстохии. (В случае с Евстохией прилагательное prima могло означать не хронологию, а предпочтение.) В любом случае Гордини предполагает, что к этому времени орден девственниц был достаточно укоренен на Западе, но в середине – конце IV века наблюдался все больший приток аристократок * . Именно это возросшее значение аскетизма среди аристократии, а вовсе не его появление в целом стало причиной перемен в Риме. Осмысление презрительного отношения Иеронима к браку и продолжению рода не входит в рамки данного исследования. Однако его критика затрагивает важные вопросы о социальном положении аскетического движения в Риме и о социальной напряженности, которую успех движения мог вызвать среди влиятельных людей. Нам еще предстоит рассмотреть участие женщин в аскетическом движении. Почему их участие было желательно с точки зрения мужчин, вполне очевидно: оно отражало добродетель последних, – но почему женщины и сами были заинтересованы в этом? В следующем разделе мы обратимся к мнению тех осмотрительных персон, что не поддались новой моде женского аскетизма. Здесь же наша задача – понять энтузиастов. За последние два десятилетия появилась литература, принципиально важная для понимания того, что женщины находили привлекательным