Более уместным был бы вопрос: «Существуют ли обстоятельства, при которых христианам выгодно заявлять, что они не читают языческую литературу (даже если они ее читают)?» И этот вопрос уже интереснее и сложнее, особенно если учесть, что выдающиеся христианские писатели конца IV века отличались относительной культурной грамотностью. По мнению Кэмерона, хотя и Сервий, и Макробий называли Вергилия pontifex maximus (верховный жрец), а «Энеида» могла играть религиозную роль в позднем язычестве, это не имело практического влияния на широко распространенное использование христианами Вергилия 35 . Другими словами, писатель, скорее всего, обращался к различным авторам, вне зависимости от их религиозной принадлежности и по сугубо прагматическим соображениям. Сложность с языческими авторами (для христиан) заключалась не в том, что они были язычниками, и даже не в том, что их произведения имели определенные религиозные коннотации, а в том, что оба этих факта могли быть использованы в качестве обвинений при определенных обстоятельствах. Пример этого явления, опять же из сочинений Иеронима, замыкает круг. В письме к Ктезифонту около 413 года Иероним критикует перевод Руфина «Сентенций Секста», книги, которую Руфин подготовил в ответ на просьбу о создании руководства, подходящего для видной matrona , племянницы Мелании Старшей. Крайне показательны термины, в которых Иероним критикует Руфина: А кто в состоянии выяснить вполне то безрассудство и глупость его, что он подложным именем Ксиста, мученика и епископа римской церкви, надписал книгу Секста пифагорейца, человека, не имевшего понятия о Христе, и язычника? Надписал так книгу, в которой много говорится о совершенстве по учению пифагорейцев, ровняющих человека Богу и приписывающих ему божественное естество; и это для того, чтобы не знающие книги философа пили от имени мученика из золотой чаши вавилонской (ср.: Иерем 51:7). Наконец, в самой книге нет никакого упоминания ни о пророках, ни о патриархах, ни об апостолах, ни о Христе, чтобы провести мысль, будто епископ и мученик не имел веры во Христа 36 . Следует отметить, что сам Иероним не осуждал (как можно было бы предположить) максимы Секста в целом. Двадцатью годами ранее, когда его внимание было сосредоточено не на Руфине, а на Иовиниане, он с одобрением процитировал одно из высказываний: «Тот прелюбодей, кто является слишком пламенным любовником в отношении к жене своей» 37 . Даже в своем «Толковании Иезекииля», написанном в 417–419 годах, примерно в то же время, что