Крузенштерн задумчиво прикусил губу, мысленно прокладывая курс по карте.
— Прижимаясь к французам, говорите?.. — пробормотал он. — Опасно, там патрули Бонапарта.
— У нас с Францией вроде бы нет войны? — уточнил я.
Крузенштерн кивнул.
— Но с другой стороны… да, Плимут дает нам больше пространства для маневра, чем узкий Фалмут. Плимут, вероятно, обойдется дороже, чем в Фалмуте, но сделают быстрее. И доки там действительно первоклассные, — неохотно признал капитан.
— А для вас, Николай Петрович, — я снова повернулся к камергеру, — Плимут намного лучше и ближе чем Корнуолл. Дороги оттуда на порядок лучше, и курьерская связь с Лондоном работает как часы.
Резанов величественно кивнул, обдумывая мою идею.
— Плимут… Это звучит куда достойнее!
— И до Лондона рукой подать! — радостно добавил я, глядя на Резанова. — Вы успеете решить все дела в Сити и вернуться к нам без утомительных многодневных переездов. Вы в столице решаете глобальные вопросы с банкирами, мы в Плимуте чиним корабль и закупаем припасы. Курьеры скачут туда-сюда за пару дней. Идеальная схема, никто не в обиде.
Спор угас, так толком и не разгоревшись. Резанов, удовлетворенный тем, что его амбиции потешили, величественно кивнул и отправился собирать чемоданы для пересадки на британский фрегат. Крузенштерн крикнул вахтенному:
— Лейтенант, брем курс на Плимут!
Ну а я, облокотившись об фальшборт, с удовольствием смотрел на темнеющий горизонт. Впереди нас ждал крупнейший порт Англии, набитые товарами склады и, я надеялся, сговорчивые английские купцы.
Атас, народ! Граф Федя выходит на международный рынок!
Глава 18
Наконец, насыщенный треволнениями день закончился, и на Ла-Манш опустилась ночная тьма. Мне не спалось. Перед глазами всё еще стояли черные, наведенные на нас чугунные рыла британских пушек.
Выбравшись на палубу, чтобы остудить кипящие в голове схемы, я стоял у грот-мачты, закутавшись в плащ от пронизывающего сырого ветра. Небо над покачивающимися мачтами, на удивление, расчистилось, искрясь мириадами холодных звезд.
Два унизительных досмотра за один световой день — это был явный перебор даже для моего, закаленного в разборках девяностых, терпения. Чувствуя себя абсолютными хозяевами мирового океана, англичане вели себя как типичная глобальная братва, подмявшая под себя весь международный трафик. Вспоминая их снисходительные, высокомерные улыбки, невольно скрипел зубами от злости.
Они качали из этой морской монополии чудовищные, немыслимые сверхприбыли, легализовав банальное крышевание на государственном уровне. Логистика и контроль торговых путей — вот их нефть, их золотая жила в этом девятнадцатом веке. И чтобы выжить, чтобы реально поднять экономику Русской Америки, с этими чопорными лордами нельзя было играть в благородство. Их следовало бить на их же коммерческом поле, используя их жадность против них самих, вырывая маржу прямо из-под носа.