— Никак нет, вашесяс-во! — он вытянулся, как на просмотру, хлопнув босыми пятками. — Разрешите идти?
— Иди.
Ефимка исчез за парусиной. А я откинулся в гамаке, грея руки о кружку и размышляя: вот, значит, как это работает в девятнадцатом веке. Спас человека — получил человека. Должника. На всю жизнь. Такие связи здесь крепче контрактов, надежней расписок, вернее нотариальных печатей. Ефимка теперь мой. Не по праву — по совести.
А свой человек в матросском кубрике — это глаза, уши и ноги там, куда графу соваться не пристало.
На следующий день, почувствовав себя заметно лучше, я решил прогуляться по палубе.
Но не успел я выйти из кубрика, и тут сквозь доски переборок до меня донесся новый, тревожный звук. Ритмичный, тяжелый лязг металла о металл. Скрип дерева. Плеск воды. И отборный, многоэтажный мат, в котором угадывались командные интонации Ратманова. Оглянулся и увидел, что на шкафуте — пространстве между фок и грот-мачтами — происходит нечто странное.
Чертовски странное!
Глава 9
Под удивленными взглядами коровы и квохтанье кур матросы с перекошенными от натуги лицами остервенело налегали на рычаги двух трюмных помп. С хрипом раскачивались вверх-вниз здоровые коромысла. Из патрубков хлестала чёрная вонючая жижа и с шумом летела за борт.
Не успел я спросить, что за фигня творится, как и главного трюмного люка показались Крузенштерн и Ратманов. Нарядные мундиры перепачканы в какой-то слизи, Крузенштерн всклокоченный, красный и злой, Ратманов — просто злой.
— … И Лисянский имеет наглость утверждать, что этому корыту три года⁈ — бушевал старший лейтенант, брезгливо отряхивая рукав. — Да у нее пазы расходятся от балтийской зыби! Я пальцем ковырнул шпангоут — труха! А что в океане будет?
Крузенштерн болезненно поморщился, глядя на потоки воды, изрыгаемые помпами.
— Оставьте, Макар Иванович. По документам судно свежей постройки…
— К черту документы! — не унимался Ратманов. — Тонуть не документы будут, а мы с вами. Я вам Иван Федорович прямо скажу: господин капитан-лейтенант Лисянский нам знатно удружил. Себе, небось, купил что получше, а нам подсунул барахло. Бьюсь об заклад, сейчас на его «Неве» в льялах* и дюйма воды нет! А нам это решето, б$@ь, плавучее, подсуропил! Как мы на этой лохани кругом света пойдем?
— Довольно, лейтенант! — жестко оборвал его Крузенштерн, хоть в глазах его читалось то же самое грызущее сомнение. — Лисянский мой друг и честный офицер. Прикажите усилить вахту на помпах.
Ратманов мрачно козырнул. В глазах — тяжелая, свинцовая злость.
Я перехватил пробегающего мимо лейтенанта Левенштерна.