— … ун компромисс… — растерянно закончил я фразу.
Датчанин охнул, его глаза закатились, и он рухнул навзничь, увлекая за собой тяжелый дубовый стол, кружки с элем и серебряные монеты. Раздался оглушительный грохот.
На секунду в трактире повисла мертвая тишина. Я стоял с опущенной рукой и мысленно орал на самого себя: «Идиот! Что ты наделал⁈ Я же хотел договориться!». Но адреналин молодой толстовской крови уже затопил сознание.
— Наших бьют! — радостно заорал лейтенант Повалишин, хватая ближайший стул.
Тишина взорвалась. Справа в кого-то уже летела пивная кружка, слева Ратманов с радостным кряком взял на болевой какого-то шотландца. Англичане, датчане, русские — все смешалось в одну орущую, машущую кулаками кучу-малу.
Глава 13
Разумеется, после удара в морду дипломатические усилия были благополучно похерены. Отбросив эти глупости, я резко двинулся вперед и крепко впечатал тяжёлую пивную кружку прямо в чью-то рыжую бороду.
Во все стороны брызнули осколки, датчанин с хрюканьем опрокинулся вместе со стулом. И трактир взорвался.
Второй шкипер кинулся на меня с табуретом, но его отправил на пол удар Ратманова. Суровый лейтенант оказался великолепным бойцом. Он просто перехватил тяжеленный табурет одной рукой, а второй отвесил датчанину такую плюху, которую тот улетел в соседний стол, снеся по пути двух голландцев в зюйдвестках.
Голландцам это не понравилось. Они схватились за ножи.
— Бей их, селедочников! — орал Ратманов, с хрустом ломая стул о чью-то спину.
Из соседнего зала трактира, «для простых», опрокинув столы и сняв все на своем пути, к нам на выручку сломались русские матросы. Я краем глаза заметил спасённого Ефимку — пацан с восторженным визгом прыгнул кому-то на спину, вцепившись в волосы. Долг платежом красен.
Драка закипела знатная, бессмысленная и беспощадная. В воздухе летали тарелки, кружки, какие-то шапки и отборный международный мат. Я увернулся от летящей бутылки, пробил кому-то двойку в корпус и добавил коленом. Рядом Ратманов методично прокладывал просеку в толпе, используя датчан как тараны против других датчан. Экономно, разумно. Логистика войны.
Но силы были неравны. На шум в трактир уже стекал народ с улицы, а вдалеке засвистели свистки копенгагенской портовой стражи. Попасть в местную каталажку в наши планы категорически не входило.
— Отходим, господа! К шлюпкам! — рявкнул Ратманов, прокладывая дорогу к выходу широкими взмахами тяжёлой дубовой скамьи.
Мы выливались из дверей трактира в прохладную датскую ночь. Лейтенант Головачёв прижимал к носу окровавленный платок, на Ромберге был порван мундир, Левенштерн сиял фингалом, как именинник.