Охранник позади нас судорожно вцепился одной рукой в поручень, а другой поднес к губам медный рожок, оглашая окрестности пронзительным воем. Стада овец в панике брызгали по сторонам, фермеры на телегах спешно жались к обочинам, провожая наш летящий болид ошалелыми взглядами.
Кучер сидел рядом, вцепившись в козлы, и то бледнел, то краснел, но в его глазах я читал уважение.
— А вы дьявольски хороши, сэр! — прокричал он сквозь шум ветра и грохот колес. — Только на спусках не гоните, рессоры лопнут!
На одном из крутых поворотов тяжелую карету немилосердно тряхнуло.
— Эй, черт побери! — вдруг раздался совсем рядом возмущенный женский крик.
Резко оборачиваюсь. Неужели что-то случилось?
Хирург-микробиолог попал в Петербург 1904 года. Там еще лечат кровопусканием, магнетизмом, золотыми уколами, радоновыми ваннами… Пора что-то менять!
https://author.today/reader/563514
Глава 20
Обернувшись, я увидел, что из бокового окна нашего дилижанса высунулась прелестная женская головка. Это была классическая молодая англичанка — что называется, кровь с молоком, с упругими румяными щечками и выбивающимися из-под дорожного чепца тугими светлыми кудряшками.
— Эй, возница! — звонко, с искренним возмущением выкрикнула она, пытаясь перекрыть стук копыт. — Вы нас убьете! Черт побери, вы не дрова везете, сбавьте скорость немедленно!
Слегка натянув вожжи, я обернулся к раскрасневшейся пассажирке и, галантно приподняв цилиндр, выдал самую обаятельную улыбку:
— Тысяча извинений, мадам! Мои лошади просто опьянены вашим присутствием и летят словно на крыльях. Обещаю впредь быть… нежнее.
Кудряшки возмущенно дернулись, окошко захлопнулось, девушка исчезла за окном. Но краем глаза я успел заметить весьма заинтересованный, игривый блеск в ее взгляде.
Мы проехали расстояние до следующей станции за рекордное время, меняя взмыленных лошадей на почтовых станциях. Я уступал вожжи кучеру только на сложных, разбитых участках, но как только начинался прямой тракт — снова забирал управление. По крайней мере, в этой поездке я начал разбираться в управлении лошадьми.
К ночи, когда сгустились промозглые сумерки, наша взмыленная четверка с грохотом вкатилась на булыжные мостовые небольшого, старинного городка Эксетер. Заставленные кирпичными домами улицы уже тонули в густом сыром тумане, сквозь который тускло, словно мутные желтые пятна, пробивались редкие огни уличных фонарей. На фоне стремительно темнеющего неба мрачно громоздились силуэты островерхих крыш, а в холодном воздухе плотно висел запах конского навоза и жженого каменного угля.