— Парус на горизонте!
Глава 17
— Где? Что? — тут же завертел головой Резанов. — Пираты? Приватиры?
— Парус на норд-вест! — донесся сверху пронзительный крик марсового.
Подойдя к фальшборту, я вгляделся в свинцовую дымку. На горизонте, словно вырастая прямо из серой воды, стремительно поднималась настоящая гора парусины. Судно шло наперерез, явно ложась на курс перехвата. Свежий ветер придавал ему отличную скорость, и корабль быстро приближался.
— Что это за корабль? — спросил я, пытаясь сквозь брызги разглядеть силуэт.
Рядом остановился лейтенант Ромберг, вглядываясь в растущую по правому борту махину.
— Англичанин, — мрачно констатировал он. — Фрегат. И очень большой. Сейчас посчитаю порты… Раз, два, три… Да тут все пятьдесят четыре пушки! Почти линейный корабль, Фёдор Иванович. Уж против нашего десятка «пукалок» — точно Голиаф.
Макар Ратманов, стоявший на шканцах, молча раздвинул подзорную трубу и прильнул к окуляру.
— «Антилопа», — хмуро произнес старший офицер, опуская трубу. — Вот как называется. И прет, дьявол, прямо на нас, будто мы ему дорогу перешли.
— Поднять флаг! — раздался резкий, как удар хлыста, голос Крузенштерна. — Пусть видят, с кем имеют дело.
Над нашими головами с треском развернулся Андреевский флаг. Я посмотрел на капитана — Иван Федорович был крайне встревожен. Он-то, несколько лет стажировавшийся в Королевском флоте, отлично знал, как англичане ведут себя в своих водах во время войн.
Фрегат между тем и не думал сбавлять ход. Он надвигался, превращаясь из силуэта в громадную, давящую своими размерами плавучую крепость. Англичанам наш флаг был явно до лампочки.
Внезапно нос «Антилопы» окутался густым белым дымом.
Бах! Тяжелый грохот прокатился над водой, ударив по барабанным перепонкам. В полусотне метров по нашему курсу взметнулся высокий пенный столб от ядра.
— Да как они смеют⁈ — взвился Ратманов, хватаясь за эфес морского кортика. — По нашему флагу! По российскому судну!
Я невольно усмехнулся, хотя ситуация была не из веселых. Англичане не церемонились! В мои девяностые это называлось «шмальнуть по колесам». Четкий сигнал: прижмись к обочине, иначе следующий прилетит в лобовое. В этом мире международное право работало точно так же — оно опиралось исключительно на калибр твоей артиллерии.
— Лечь в дрейф! — процедил Крузенштерн. В его голосе звенел лед. — Обрасопить реи!
Встав в дрейф, «Надежда» тяжело замерла на волнах, сдаваясь на милость победителя. «Антилопа» подошла вплотную, нависнув над нами высоким, выкрашенным черно-белыми шашечками бортом. Раздался скрип талей — англичанин демонстративно открыл орудийные порты. На нас хищно уставились черные чугунные рыла десятков пушек. Внутри фрегата суетилась орудийная прислуга. Одно слово их капитана, и от нашей «Надежды» останутся только щепки.