А я сидел на пустой бочке в трюме, слушая этот спектакль, и философски размышлял. В России мало просто делать дело. Нужно уметь красиво отчитаться о том, чего тыне делал , чтобы сохранить то, что уже отлично работает.
Когда через два дня «уставшая», перемазанная для вида сажей и солью бригада тяжело выбралась на палубу, я поднялся к начальству с официальным отчетом.
— Николай Петрович, Иван Федорович! Докладываю: изнурительная операция по спасению провианта завершена успешно, — я смахнул воображаемый пот со лба. — Каждая бочка проверена, рассол обновлен, мясо теперь — как слеза младенца. Можете смело посылать господину Лисаневичу уведомление, что мы к отплытию готовы.
Камергер кивнул. Резанов был хмур, но в глазах читалось нечто новое — уважение, смешанное с раздражением.
— Вы, граф, — процедил он сквозь зубы, — сегодня оказались неожиданно полезны. Благодаря вашей… инициативе Российско-Американская компания сэкономила весьма приличную сумму. Нам не пришлось покупать эту дорогостоящую датскую тухлятину.
Он помолчал, барабаня пальцами по столу, словно ему было физически неприятно произносить следующие слова.
— Должен признать, я уже послал в Петербург письмо с прошением списать вас на берег в Копенгагене. А сейчас… пошлю новое — с отзывом первого письма.
Резанов посмотрел на меня тяжёлым, цепким взглядом.
— Пока. Пока вы остаётесь, Толстой. Но запомните: это не прощение. Это всего лишь отсрочка. Ещё одна такая самодеятельность — и я лично прослежу, чтобы вас вышвырнули в первом же порту с волчьим билетом.
Коротко поклонившись, я вышел.
На палубе я облокотился на фальшборт, глядя на огни Копенгагена. Ветер трепал волосы.
Старый Ярослав внутри тяжело вздохнул: «Ты только что влез между двух огней, идиот». Молодой Федька внутри уже скалился: «Погнали дальше!»
Крузенштерн хочет проверить мою легенду через Академию. Резанов только что едва не списал меня — и передумал только потому, что я сэкономил его компании деньги.
А главное — я веду себя как молодой идиот. Жеребец, вырвавшийся на волю.
Ничего. Прорвемся. А что нам, жеребцам, бояться?
Глава 14
На другой день я отправился в кают-компанию с парой исписанных листов — отчетом о сэкономленных на «пересолке» мяса казенных деньгах. И оказался в самом эпицентре новой бури.
Крузенштерн резкими, рублеными шагами мерил тесное пространство палубы. Резанов сидел за столом, нервно барабаня пальцами по столешнице.
— Иван Федорович, я понимаю вашу тревогу, но скупать сейчас свежую датскую капусту — чистое безумие! Бюджет и так трещит! — вещал камергер.