— Сейчас доложу! — сообщил секретарь и исчез за дверью. Вернувшись, сообщил:

— Пожалуйте, сударь. Третья дверь по коридору.

Купцы проводили меня завистливыми взглядами, персы не шелохнулись, а китайцы на автомате отвесили очередной поклон.

В кабинете Резанова царил такой же бардак, как и во всей конторе.

Огромный стол утопал в картах Тихого океана, изрисованных синими пятнами и красными пунктирами маршрутов. По краям высились стопки смет и японские словари с иероглифами, похожими на автографы пьяного паука. В углу громоздились коробки с каким-то барахлом.

Посреди этого бедлама сидел измотанный господин лет сорока, с вытянутым лицом и скошенным подбородком — типичный результат генетических экспериментов аристократии. Короче, нихрена не Караченцев — обычный придворный со следами вырождения на челе.

Но глаза его, живые и бойкие, говорили, что передо мной — человек, что тащит на горбу многомиллионный проект и скорее сдохнет, чем отступит. Я видел такие глаза у себя в зеркале в девяносто восьмом, когда голыми руками выгребал из-под обломков дефолта. Таких людей нельзя недооценивать: они либо сворачивают горы, либо ломают шеи.

— Толстой? — камергер мазнул по бумагам взглядом, левой рукой ставя подпись, а правой перекладывая карты. — Живописец? Из Академии?

— Так точно, ваше превосходительство.

Живописец. Ага. С факультета рисования картошки с ушами.

Резанов прищурился. — Пётр Александрович хвалил вашу работу. Кто был наставником? Угрюмов? Акимов?

Ну, начинается…. Этот тип, похоже, любит поболтать ни о чем. То есть, об искусстве.

Ладно, если нихрена не знаешь — говори уверенно и обтекаемо. Я это со школьной скамьи уяснил.

— Я больше по естественной манере. Природа — лучший учитель. — произнес я, пожимая плечами.

— Романтик, стало быть, — мой будущий начальник чуть усмехнулся. — Что ж, натуры вам будут в избытке. Скажите хоть, кого из мастеров цените? Рубенс? Ван Дейк? Или вы предпочитаете итальянскую школу?

Рубенс. Это я знал. Толстые голые тётки. Много. В Эрмитаже видел. Потом — на яхте у одного знакомого олигарха. Ту же самую картину.

— Рубенс велик, спору нет — с чувством сказал я. — Но для работы в экспедиции важно работать в ээээ…. реалистичной живописной манере. Виды берегов и гавани требуют твёрдой руки, а не вдохновения.

Мое словоблудие, как ни странно, сработало. Резанов удовлетворено кивнул.

— Вы вообще представляете, граф, куда плывёте?

— В общих чертах, сударь. Япония, Русская Америка…

Что тут началось! Усталый чиновник исчез, уступив место одержимому проповеднику. Он подлетел к карте и начал тыкать в неё пальцем с энтузиазмом полководца, готовящего Канны.