Семь лет я здесь, а до сих пор не привыкну к этой херне. В бронированном «Крузере» я бы сейчас чувствовал себя человеком. А в этой дребезжащей жестянке моя жизнь защищалась лишь тонким японским металлом и толстой камбоджийской тонировкой на стёклах. Ну и Буддой на зеркале. Должен же от него быть какой-нибудь толк!

В кармане снова завибрировала кнопочная «звонилка».

— Да.

— Ярик, дело дрянь! — Саня Ваучер уже откровенно паниковал. — Эти упыри купили твои биллинги. И личные данные — и у погранцов, и у миграционки. Вчера еще. Они тебя конкретно пасут, сечешь? Делай ноги по пырому прямо сейчас, иначе склеишь ласты!

Сволочи. Обложили.

Скидываю вызов. Достаю айфон и кидаю прямо на дорогу. Сердце колотится где-то в горле. Счет идет уже не на часы — на минуты.

Биллинги купили. Это значит — они знают, откуда я звоню, кому звоню и где ночую. Вся моя тщательно выстроенная конспирация посыпалась, как карточный домик. Семь лет я жил призраком, а теперь меня подсветили, как новогоднюю ёлку. Спасибо, камбоджийские силовики. Надеюсь, вам хоть заплатили нормально, а не как в прошлый раз, когда местный полковник сдал наркобарона за пятьсот баксов и бесплатный ужин в караоке. Азиатская коррупция — она такая.

С сомнением смотрю на кнопочную «Нокиа». Выбросить, нет? Номер зарегистрирован на подставное лицо, вроде не должны расколоть… Черт, надо же позвонить Алле!

Набираю. Сбрасывает. Набираю. Сбрасывает! Твою мать! Сам ее учил не брать незнакомые номера… А этот номер я ей не доверил.

Такси визгнуло тормозами у входа в контору по переводу наличности. Вывеска на кхмерском и английском языках, решетки на окнах, кондиционер капает на тротуар ржавой водой. Контора как контора — одна из многих в этом городе, где половина экономики существует в кэше, вторая половина — делает вид, что ничего про это не знает.

Бросаю водиле смятую купюру — сдачи не надо/гран мерси/оревуар, месье — и вваливаюсь внутрь.

Несмотря на середину дня, внутри малолюдно. Но узкоглазый клерк за бронестеклом ведет себя странно. Потеет, несмотря на офисный холод. Бегает узенькими глазками. Слишком неторопливо перечитываю пухлые пачки стодолларовых бумажек, то и дело косясь на монитор.

Я такие взгляды читаю как букварь. Ушлепок тянет время. Ждёт кого-то. Или кому-то уже позвонил. А может мне показалось. В нашем деле паранойя — не диагноз, а стиль жизни. И сейчас она орала мне в оба уха: валить, валить, валить!

Не дожидаясь, пока он аккуратно поставит купюры в стопочки, сгребаю нал, рывком затягиваю молнию на сумке и быстро продвигаюсь к выходу. Клерк что-то бормочет вслед на кхмерском. Может, «до свидания». А может, «он выходит». Разбираться некогда.