— Вы, Иван Федорович, всего лишь извозчик! — презрительно, с наслаждением выплюнул Резанов, бросив на стол свои перчатки. — Ваша задача — доставить меня и мое посольство в целости. А чем развлекаются благородные кавалеры в пути, вас касаться не должно! Юношам скучно. Если графу угодно стрелять по бутылкам — пусть стреляет. Вы еще заставьте их палубу драить, как ваших мужиков!

Крузенштерн медленно поднялся из-за стола.

— На борту вверенного мне корабля, ваше превосходительство, я единственный судья и командир! — отчеканил капитан, опираясь костяшками о стол. — Так велит Морской устав Петра Великого! Ваши подопечные подвергает судно опасности! И я не потерплю своеволия!

Тут мне стало ясно: они спорят не из-за меня и не из-за этих молодых шалопаев. Это все лишь повод.. Дело — дрянь. Сейчас два высших руководителя экспедиции вцепятся друг другу в глотки, экспедиция закончится прямо тут, в датских водах. Эти два медведя сцепились из-за властных полномочий. И очень может быть, что крайним сделают меня.

Пора их развести по углам ринга.

— Господа, позвольте! — воскликнул я, прерывая скандал.

Оба возмущено уставились на меня, но идеально вежливый тон и мой спокойный взгляд на мгновение прервали ссору.

— Никакого бунта и нарушения субординации. Виноват, господин капитан, недооценил строгость флотских порядков. Был неправ, вспылил. Злого умысла не имел. Никто же не пострадал, так? Ну и к чему эти разборки?

Крузенштерн осекся, удивленный моей наглостью. Резанов тоже нахмурился.

— Карты, Иван Федорович — исключительно средство от морской тоски, — продолжил я ровным голосом. — Ставки шуточные. А что до стрельбы… Николай Петрович, мы ведь плывем к неведомым берегам? Америка, алеуты, дикари всякие? Ну вот. А я, как человек военный, обязан поддерживать форму. Тренировал глазомер исключительно ради защиты нашего посольства. Заметьте, стрелял строго за борт, ни единой щепки на вашем прекрасном корабле не задето.

Капитан смерил меня тяжелым, испытующим взглядом. Он явно не ожидал услышать что-то логичное вместо привычных аристократических истерик. Понял, что я технично съезжаю с темы, но формально придраться было не к чему: корабль цел, матросы не пострадали, а посол стоит горой за своего человека.

— Глазомер, значит… — он выразительно посмотрел на Ратманова. — Макар Иванович, верните графу оружие.

Затем капитан снова повернулся ко мне, и голос его лязгнул металлом:

— Но запомните, граф. Еще один выстрел без моего личного приказа. Еще один карточный стол на верхней палубе… И вам не поможет ни заступничество посланника, ни ваш высокий статус. Вы сойдете на берег. Не смею вас более задерживать, граф!