Но, боже… на ипподром? Втроем? Это минимум несколько часов притворства.

Несколько дней назад, когда я уложила Ромку, сделала обычный вечерний уход и вышла на кухню, чтобы взять из холодильника патчи, наткнулась на Аггера. Он просто стоял там и пил воду прямо из горлышка запотевшей стеклянной бутылки. Свет от вытяжки падал на его шею, тени заострили и без того точеные скулы, нос, грани татуировок и… кадык. Я смотрела, как он двигается под кожей — и могла бы поспорить, что в тот момент ко мне пришли одновременно овуляция и зачатие.

Патчи я в тот вечер так и не наклеила, потому что сбежала с кухни, сверкая пятками. И до сиз пор надеюсь, что он не спалил мое присутствие.

Я, блин, хочу этого мужика.

А как его можно не хотеть, боже, если это буквально концентрированный секс и самцовость в самой охуенной обертке, которую только могла создать мать-природа?

Но моя с таким трудом выращенная вторая извилина отчаянно держит оборону против бешенства матки. Потому что признаться ему, что я его хочу — значит, проиграть войну.

— Простите, девочки, но на сегодня эта яхта уже зафрахтована Лучшим мужчиной на земле, — щебечу, изображая восторг. — Готовит какой-то сюрприз, нужно успеть навести красоту.

Они кивают с легкой завистью в глазах, и мы договариваемся списаться через пару дней, чтобы все-таки погулять втроем.

До назначенного времени мы с Ромкой успеваем заехать в магазин, вернуться домой и переодеться. Еще когда я была «Захаровой», любимым развлечением моего отца были лошади. Не езда верхом — мне кажется, он для этого был слишком трусоват — а атмосфера конюшни и закрытого клуба людей, причисляющий себя к клубу любителей элитарных развлечений. А я верхом ездить очень любила, и даже одно время занималась с тренером для возможного участия в соревнованиях. Но тогда я много чем загоралась и мало что в итоге доводила до конца. Но зато я точно знаю, что ехать на ипподром в балетках или туфлях — значит, убить себе ноги, так что беру себе высокие казаки, а Ромке — удобные ботиночки.

Аггер приезжает ровно в шесть. Я знаю, что выгляжу офигенно, но все равно бросаю взгляд в зеркало, за секунду оценивая ноги в голубых скинни и тонкий белый джемпер. Ромка, как всегда, бежит встречать «Сасу и Гарма».

Первым в лофт вваливается Гарм. Это уже третий раз, когда Аггер на целый день забирает его с собой — успела обратить внимание, что в эти же дни он меняет костюм и туфли на джинсы, футболки и удобные ботинки. Сегодня пес выглядит так, будто он участвовал в Тур де Франс: язык на плечо, обрубок хвоста еле шевелится, но глаза подозрительно довольные. Ему их с Агегром «мужское» братство явно доставляет особенно удовольствие, и меня это одновременно и умиляет, и бесит.