На ней безупречный костюм для верховой езды, и в этом костюме она тоже выглядит хорошо. Особенно грудь, про размер которой можно сказать, что она входит в помещение на десять секунд раньше хозяйки. Женщине лет тридцать или может больше — современная косметология творит чудеса с морщинами.

Она даже не собирается отворачиваться, когда понимает, что ее поймали на подглядывании. Наоборот, как будто получает карт-бланш рассмотреть получше. Когда замечаю, что взгляд с любопытством падает на Ромку, становлюсь так, чтобы прикрыть его своим боком.

Есть всего несколько причин, почему одна женщина вот так смотрит на другую: или они пришли на важное мероприятие в одинаковых платьях, или кто-то из них зашел поохотиться на чужую территорию.

Одеты мы с ней точно по-разному, так что…

Я всеми силами, двумя руками отмахиваюсь от горького желчного вкуса ревности во рту, но «грудь на ножках» продолжает на меня смотреть, как будто уже не с интересом, а с придирчивостью. Ну да, на мне нет ни бриджей, ни шпор на сапогах, но я приехала сюда не впечатлять богемные сливки столицы, а провести время с сыном.

Ромка, по крайней мере, радуется изо всех сил — за нас обоих, и мне от этой мысли становится значительно легче.

Но в тот момент, когда я собираюсь ответить незнакомке надменным «да пошла ты знаешь куда?» выражением лица, ее взгляд меняется — становится жадным и смещается в сторону. Ни я, ни Ромка ее больше не интересуем.

Я оборачиваюсь — и делаю совершенно неконтролируемый громкий вдох.

Проклятый Аггер переоделся, да. И идет к нам, держа под уздцы огромного жеребца — черного, как смоль, с мощной грудью и нервно играющими мышцами под лоснящейся шкурой. Я не очень разбираюсь в лошадях, но чтобы такой громадине, как Гестапо, сидеть верхом, нужен именно такой зверь. Обычные для него явно слишком маленькие и тонкие, а этот выглядит большим даже рядом с двухметровым всадником.

Но сам Аггер… Я едва не повторяю любимый Ромкин жест — хочется сложить руки возле груди и издать «Ох!», чтобы хоть как-то стравить моментально скопившееся в легких напряжение. На Гестапо темно-серые бриджи, так плотно облепившие ноги, что видно каждое движение мышц при ходьбе. Обычно мужикам не идут узкие брюки, потому что на ногах-спичках это выглядит комично — обнять и плакать, и кормить. Но у Аггера ноги — ох… Можно открывать аттракцион и за деньги продавать разрешение просто смотреть на эти квадрицепсы, бедра, ягодицы...

А в тандеме с сапогами до колен, со шнуровкой сзади, это выглядит как «Мистер Кристиан Грей, подержите мое пиво». Темное, заправленное внутрь поло, обхватывает широкие плечи, подчеркивает узкую талию и так выставляет шею в треугольном вырезе, будто это ювелирное украшение.