Опустошив тарелку, я приговорила кружку своего «чая», заев его засахаренными яблоками, и бросила короткий взгляд на сидящего рядом монарха. Тот, в свою очередь, меня старательно игнорировал, ведя бурную беседу с подсевшим к нему герцогом Вимоном об урожае вин, которые, как я поняла, производило Гаэтское герцогство в большом количестве. Чуть послушав их, я заскучала — ценительницей вин я не была и никогда не умела отличать все эти «земляные нотки с легким флером цветущей сливы», потому переключила внимание на гостей.

В общем и целом аристократы сегодня являли собой достаточно скучное зрелище: насытившиеся, утомленные вчерашним банкетом, они переговаривались между собой, сидя за столом, или сбивались в небольшие группы на балконах и возле них. Снаружи кто-то курил — я отчетливо ощущала аромат табака. Меня вообще удивляло, насколько тут был распространен ритуал курения. Король, Марьям, некоторые молодые аристократы… и, судя по всему, Элиас тоже увлекался трубочным зельем. Его легко узнаваемую среди гостей фигуру я приметила в дальней части залы, где он, прислонившись к стене плечом, с непроницаемым выражением лица выслушивал что-то от своего отца, крутя в руках трубку. Поймав мой взгляд, граф лишь на мгновение опустил веки, показывая, что заметил его, но с места не сдвинулся, продолжая внимать Эверарду.

Вздохнув, я налила себе еще травяного напитка и принялась обдумывать полученную от отца информацию, пусть она была и не полной: «Получается, что изначальный план убийцы, пока не будем твердо считать, что это был герцог Оташский, был в том, чтобы в итоге подставить под удар Виалу. Ритуальное жертвоприношение под покровом ночи, под носом у защитницы веры — звучит весьма внушительно, и это явно должно было спровоцировать какую-то мою реакцию. С одной стороны — наказать ее означает эскалировать конфликт с Ариманом, с другой — не вынесешь ей приговор, и собственный народ не поймет. Зачем это, допустим, тому же герцогу Эверарду?»

Закусив губу, я оперлась на спинку стула, пытаясь взвесить все за и против. За этими раздумьями я пропустила момент, когда король встал, и почти вскочила, чтобы не нарушить правил этикета. Рудольф, очевидно, пока не собирался продолжать нашу беседу, плотно увлеченный диалогом с Вимоном, и я была предоставлена сама себе. Выйдя из-за стола, я нашла взглядом Элиаса, что теперь уже скучал в одиночестве — куда делся герцог Оташский, я не заметила, а Фалько даже не было на обеде. «Отпечаток пощечины на графской щечке замаскировать не удалось? Какая жалость!»