Мысль об оставленном мелкому засранцу подарке согрела мне сердце, и я решительно направилась к младшему графу Оташскому. Обрастать неоплаченными долгами я не собиралась, тем более с такими людьми, как эта семейка, следовало держать ухо востро — обернуться не успеешь, как будешь должна по самое горлышко.

— Ваше Высочество. — Граф отлепился от стены и согнулся в поклоне, странно неловком и чуть дерганом, а меня вдруг пронзило ощущение чужой боли, сильной и давящей. «Его что, били?»

Что-то в моем лице, видимо, меня выдало. Граф недовольно дернул щекой, чуть прищурился, словно бы сдерживая какое-то высказывание, отчего у меня резко пропало желание задавать вопросы — очевидно, что мои жалость и расспросы ему совершенно не нужны, ну, а раз так — стоит перейти к делу.

— Ваше выступление в кабинете короля было весьма смелым, — осторожно начала я, но младший сын герцога Оташского молчал, ожидая продолжения. — Но я не думаю, что оно было продиктовано жаждой справедливости.

— Допускаете, что я далек от таких тонких материй? — Элиас сохранял убийственное спокойствие, чем невольно вызвал уважение — всегда любила людей, которые умеют держать лицо.

— Допускаю, что одной жажды справедливости мало, чтобы пойти против планов своего отца и герцога, — мило улыбнулась в ответ я, все же с некоторым затаенным интересом рассматривая стоящего напротив меня человека.

— Вы проницательны, Ваше Высочество. Осмелюсь предположить, что вы пришли за тем, чтобы предложить мне награду? — Очевидно, граф решил, что можно не рассусоливать наш разговор на еще десяток вежливых и осторожных фраз. Я молча кивнула, но Элиас, ухмыльнувшись, отрицательно покачал головой. — Мне доставило большое удовольствие ваше вечернее выступление на конюшне. Кроме того, сейчас у вас нет ничего, что вы могли бы мне дать.

Вот как, значит.

— И что же это?

Граф пожал плечами и хищно усмехнулся.

— Вам не стоит думать об этом сейчас, Ваше Высочество. Поверьте, если вы сможете когда-нибудь дать мне это, то вам это будет не в тягость. Разрешите идти? — окончил он совсем по-военному, и я, в замешательстве, кивнула. Мысли о предполагаемой награде скакали в моей голове, и вдруг все стало кристально ясно. Я, нервно прикусив щеку изнутри, посмотрела в спину чуть прихрамывающему графу. Если моя догадка оказалась верна, то награда для Элиаса могла действительно быть мне не только не в тягость, но даже принести определенную пользу и удовольствие.

Уже выходя из обеденной залы, я вдруг уловила краем уха знакомый мотив, что мурлыкал себе под нос стоящий возле дверей стражник. Заметив мой пристальный взгляд, он смутился и замолчал, а я, ощущая отголоски стыда за вчерашний загул, практически выскочила за двери, надеясь, что эксцентричная выходка принцессы скоро покроется пеленой забвения.