— Вы считаете, что в замке есть враги? — Моя личная служанка закусила губу, чуть сжав пальцами сундучок, что все так же держала в руках. Я кивнула.

— Я скажу больше — я уверена в этом. Поэтому, прошу вас, берегите друг друга и присматривайте за замком, как бы это странно ни звучало.

Мария закивала, не сводя с меня серьезного взгляда. Иногда мне казалось, что эта девочка понимала куда больше, чем ей было положено по возрасту.

— Мы будем внимательны и осторожны, госпожа, — Мира, обойдя меня, поставила сундучок с швейными принадлежностями на трюмо, рядом с книгой, — а теперь давайте укладываться спать, негоже будет, если вы начнете зевать перед строем солдат.

Я улыбнулась: вот так, принцесса принцессой, а спать все так же загоняют. Впрочем, Мира была, как всегда, права, и потому мы с Марией, споро переодевшись в ночные рубашки, позабирались в свои кровати.

Закрывая глаза, я еще слышала тихий голос Миры, что начала рассказывать моей протеже сказку на ночь, но уснула быстрее, чем узнала, куда собрался идти серый волк на этот раз.

«Проспала!»

Прорвавшаяся сквозь сладкий сон паническая мысль буквально подбросила меня на кровати еще до того, как я действительно проснулась. Нервно сжимая пальцами край одеяла, я несколько мгновений невидяще пялилась в полумрак комнаты, пытаясь понять, сколько сейчас времени, и прислушиваясь к звукам в замке, а потом, потерев лицо руками, вздохнула.

Давно у меня не было таких пробуждений, кажется, еще с выпускного курса. Преподаватель по экономике и праву был у нас лютым зверем и закрывал лекционный зал на ключ, едва только слышал звонок на пару. И захлопывал дверь прямо перед носом, вне зависимости от того, по какой причине ты опоздал.

Усмехнувшись в темноту собственным нахлынувшим воспоминаниям, я, покрутив головой, убедилась, что Мария еще спит, и, спустив ноги с кровати, тихонько прошла к столу, чтобы попить. Ступни привычно пощекотал ползущий по полу сквозняк — вечная беда любого замка, — пустив мурашки по коже, и я, стараясь издавать как можно меньше шума, налила из серебряного графина в стакан воды.

Тихий плеск, сонный вздох Марии за спиной.

— Явится Она во времена смутные, неся пламя белое на ладонях Своих. — Серебряный стакан звякнул о деревянный пол, а я, чувствуя, как волоски на затылке встают дыбом, круто развернулась на все сто восемьдесят градусов, одновременно с этим тянясь к перевязи, что висела на манекене с доспехом. Мария, сидя на кровати, смотрела на меня абсолютно пустыми, затянутыми мутной белой пеленой глазами и продолжала говорить: — Меч верный покинет хозяина, и тьма придет за светом, с гор спустившись.