Испытывая одновременно первобытный страх и мистическое любопытство, я перестала тянуться к оружию (ну право, что мне сделает ребенок, в котором немногим больше метра роста, весом в полмешка сахара?) и на пару шагов приблизилась к девочке, стараясь двигаться как можно плавнее и не спугнуть ее: пророчества — штука полезная, особенно если звучат своевременно.

— Прольется кровь простая и кровь благородная. И погаснет пламя белое в руке Ее… — холодный, отстраненный голос осекся, Мария вдруг вздрогнула, словно все ее тело скрутило судорогой, голова запрокинулась назад, из уст ребенка исторгся хрип вместо членораздельной речи. Еще одна судорога — я подскочила к девочке, стараясь поддержать ей голову, а потом наклонила лицом вниз, обхватив руками за пояс и плечи и отчаянно зовя на помощь — на губах моей фрейлины запузырилась кровавая пена.

Дверь в покои распахнулась почти через мгновение, влетевшая в комнату стража, с клинками наголо, растерянно обвела взглядом пространство, в котором предполагаемый враг не обнаруживался, и замерла.

— Фарраля сюда, ЖИВО!

Стражников как ветром сдуло, но через мгновение в комнату вбежала Мира, в одной ночной рубашке, босая и кутающаяся в платок. Властным движением руки она отодвинула меня от конвульсивно дергающейся девочки, разжала ей зубы пальцами, придавив указательным и средним язык и сдвинув к щеке, чтобы Мария не смогла сомкнуть их, после чего еще сильнее наклонила бьющегося в припадке ребенка, давая пене стечь.

— Что мы можем… — начала я, но служанка качнула головой, бросив на меня короткий взгляд и не дав мне договорить.

— Ничего, ждем чародея.

Секунды тянулись ужасающе долго, я слышала, как возле покоев скопились слуги, которых оттеснила стража, видела бледное лицо Альвина, что робко заглянул через порог, и наконец в комнату, взлохмаченный, сжимая в руках несколько крупных кристаллов, ворвался магистр.

Быстро оценив обстановку, он кивнул Мире, коротко скомандовал ей: «Держи крепче», — и, бросив на постель девочки один тускло мерцающий в темноте камень, похожий на тот, каким вытягивал тварь из меня, сжал второй в ладони.

Тяжелые, словно из металла отлитые, слова гулко отдавались в сумраке комнаты, в которой никто так и не зажег свет и не решился внести свечи. Мне казалось, что я знаю этот язык и одновременно не знаю. Чувствуя себя лишней, я сидела тише мыши, не сводя взгляда с зачитывающего заклинание волшебника, от которого к замершей в неестественной позе девочке протянулся золотистый луч, медленно окутывающий все ее тело.

Кристалл в руках Фарраля начал осыпаться, серебристыми искорками ложась на пол, и стоило ему только истаять, как чародей не глядя взял с кровати второй, не прекращая декламировать.