«Получается, есть еще какие-то песни? Или это какое-то собственное творение комтура?»

Понимая, что все ответы на эти вопросы я смогу получить только в Алой крепости (по крайней мере, надеялась на это), я снова вернулась к изучению песенника-молитвенника, выискивая там что-то максимально безопасное, для первой пробы. Ситуация осложнялась тем, что сборник в моих руках не содержал инструкций и пояснений, будучи явно рассчитан на достаточно опытного владельца, который будет использовать его как… «Как религиозный атрибут, наверное? Наверняка комтур знал каждую букву наизусть, но, тем не менее перечитывал, как некоторые истово верующие перечитывают евангелие, стремясь найти в нем что-то…что?»

Я задумалась над прозвучавшими в голове мыслями. Будучи человеком, далеким от церкви, и даже от собственной «народной» религии, я никогда не понимала, зачем читать то, что ты знаешь уже наизусть? В надежде найти что-то, что ускользало от взгляда до этого? Или ища какой-то знак? Может быть, люди находят утешение в читаемых строках, как в памятном письме от дорогого человека?

Переведя взгляд на аккуратно прошитые ручным швом, чуть состаренные от времени бумажные листы, собранные в книгу, я попыталась представить, что мог значить этот молитвенник для Ханса.

Мысли, так или иначе, возвращались к смерти храмовника, вызывая неприятный ком в груди и тошноту — уж больно живо вставало перед глазами воспоминание парящей на морозе рассеченной человеческой плоти.

«Ты ведь верил ей и в нее, до самого конца! Почему все так сложилось, почему ты вдруг сам назвал наивысшую меру наказания… И есть ли другие способы божественной кары вообще? Кому я служу на самом деле и насколько жестокие порядки в ее культе? Ох…» — я почувствовала особенно острый приступ тошноты и порывисто вздохнула, привлекши внимание Альвина.

— Ваше Высочество? Вы… вам дурно? — Оруженосец что-то видит в моем выражении лица, достает из своей седельной сумки кожаную фляжку, открывает и протягивает мне. — Выпейте, станет легче.

Во фляге оказывается вино — не особо крепкое, но я все равно делаю не больше полутора глотков, памятуя о слабостях этого тела.

— Спасибо, Альвин, — в голове и желудка действительно чуть проясняется. На холоде почти не ощущается вкус напитка, но его кислинка бодрит. Вернув фляжку обратно владельцу, и проехав пару мгновений в молчании, я замечаю внимательные и обеспокоенные взгляды, которые телохранитель кидает в мою сторону и решила пользоваться случаем.

— Ты говорил, что когда-то хотел стать храмовником… а почему не стал, если это не тайна, конечно, — мне было действительно интересно. Тем более, вполне возможно, что рядом со мной идет неплохой источник базовых знаний о религиозных особенностях культа Светозарной и стоило бы этим воспользоваться.