Стоило только нам занять отведенные места, как из лагеря выехало три всадника, что во весь опор помчались в нашу сторону, везя с собой знамя герцога Фиральского. По левую руку от меня тут же тихо забубнил Харакаш.

— Осмелюсь обратить ваше внимание, принцесса, на знамя. Оно принадлежит именно покойному герцогу, Осберту Фиральскому, что никак не дает понять, кто именно из герцогов прислал сюда своих людей. Очевидно, что они не хотели, чтобы это знали в крепости.

— Поняла, — коротко кивнула я, рассматривая летящий по ветру символ принадлежности к герцогскому роду. Разделенное по линии перевязи¹, на главном поле — наши родовые цвета, а на добавочном — зеленое поле с вышитыми золотом горами.

Всадники затормозили в паре десятков метров от нас, после чего спешились, вынуждая остановиться и нас.

— Преклоните колено и назовите свое имя! — резкий, требовательный голос графа бьет по воздуху, как плеть. Делегация, ничуть не замешкавшись, опустилась на правое колено, опуская головы. Затем один из них (с моего места не было видно не то что лиц, но и фигур гонцов, только торчащее над их головой знамя) заговорил, громким уверенным басом.

— От имени герцога Фиральского, мы смиренно приветствуем Её Высочество и ее подданных на этих землях и передаем его заверения в верности и желание содействовать во всем, в чем потребуется. Я барон Каддор, а это — мои сыновья, Гемир и Пирел.

Бернард оборачивается на меня, явно спрашивая о дальнейших действиях. Закусив губу, я судорожно продумываю, как лучше поступить.

— Мы рады видеть посланников герцога и говорим им проследовать в Алую крепость вместе с нами, для дальнейших переговоров.

— Вы слышали волю Ее Высочества, седлайте коней и едьте перед нами к воротам. Кто еще в лагере?

— Только слуги, — быстро отвечает барон, все еще оставаясь на земле, и я пытаюсь «потянуться» к нему, преодолевая находящихся между нами солдат. Неуверенность, сомнения и при этом — решимость. Странная смесь, иначе и не сказать.

— Значит, они позаботятся о ваших вещах. На коней, живо! Не стоит нас задерживать, — граф добавляет в голоса холодной стали и барон с сыновьями послушно возвращается в седло. Лающие команды и армия снова приходит в движение. Я вижу, как в лагере, из которого приехал барон с сыновьями, возникло какое-то мельтешение, но никто не выехал к нам навстречу или, наоборот, от нас подальше.

Чем ближе становятся стены крепости, тем страннее я себя ощущаю. В сознании появляетсятот самый звон струны, я понимаю, что сама являюсь его источником, но не могу это объяснить. Словно бы кто-то или что-то внутри крепости заставляет меня резонировать в унисон, расшевеливая силу внутри меня.