— Он обещал, — это звучит как обвинение. Я делаю полшага назад, кладя ладонь на успокаивающе теплую рукоять клинка.

— Да, и я сделаю то, что он вам обещал. Мне нужно время, — едва я произношу это слово, как слышу гневное, раздраженное шипение Аавануат.

— Время. Много время. Ждать. Жить. Нет время!

— Уф, нет. Не так много времени, совсем немного! Сегодня, сейчас! Сейчас, понимаешь? — Светящийся рисунок на теле илара подсказывает мне, что та качается из стороны в сторону и нервно дергает хвостом.

— Сегодня. Сейчас. Понимаю. Жду.

Я позволила себе тихо выдохнуть — кажется, прямо сейчас меня жрать никто не собирается. Осталось только найти способ освободить иларов из их продолжительного плена.

Вздохнув, я крепче сжимаю ладонью рукоять висящего на поясе меча, надеясь, что это поможет, и пытаюсь вспомнить то, чего я сама никогда не знала, но то, что Коррин точно должен был мне передать.

Постепенно, успокоив заколотившееся при шипении Аавануат сердце, я начинаю методично перебирать в голове образы, что, на мой взгляд, могут зацепить нужное воспоминание.

«Вода, озеро, мое падение, светящиеся рисунки на коже подводного народа, ледяная вода, обвал… обвал?!» — я цепляюсь за это вспоминание, старательно удерживая его в голове и пытаюсь представить, как в воду, вздымая тучи брызг, падают каменные глыбы. В какой-то момент в моем воспоминании все чуть-чуть меняется, и я вижу, как каменные своды сходятся, повинуясь «моему» приказу. Потоки Ато разбегаются от моих ног, пронизывая плоть скалы, заставляя ее шевелиться, словно живую, опадать кусками во вскипающее озеро, смыкаясь с грохотом, который, кажется, услышат не только в Алой крепости, но и в великом океане… Крик! Тонкий, отчаянный крик! Один, второй, третий… десяток голосов сливаются в вопль. Я оборачиваюсь и вижу, как в беспокойной воде мечутся живые существа. Илары! Но ведь их не до́лжно было быть здесь!

«И все же они тут…» — мысли Коррина звучат в моей голове и я слышу его гнев и решимость довести дело до конца. Чувствую бурление Ато в груди, опьяняющее, терпкое послевкусие, полное осознания собственной силы. Пальцы начинает покалывать, словно бы я опустила их в снег, и я открываю глаза, даже не удивляясь тому, что все вокруг так хорошо видно, медленно разворачиваюсь туда, где в моей памяти была уродливая трещина в скале.

Она есть и сейчас, едва заметная, словно бы старая заросшая рана.

Я вижу руки Коррина, жилистые, перевитые сухими мышцами, покрытые шрамами, и ссадинами. Темная загорелая кожа, припорошенная каменной крошкой.

Я вижу руки Коррина вместо своих и слышу его голос вместо своего.