— Граф, каковы наши дальнейшие планы?

— Добраться до Кохши, разослать разведчиков, поговорить с ополченцами. Брат-рыцарь, мы можем рассчитывать на вашу помощь в налаживании контактов с местными в случае чего? — Бернард дождался утвердительного кивка от комтура и перевел взгляд на меня.

— Хорошо. Если больше вопросов на повестке дня нет, то все свободны. Желаю приятного вечера, лорды. — Скромно молчавшие офицеры и граф склонились в вежливом поклоне, а я вышла из шатра, краем глаза замечая, что за мной вышли не только Альвин и Харакаш, но и Ханс.

— Харакаш, скажи мне, что никаких тренировок сегодня больше не будет, — я произнесла это вполголоса, отчего мастеру меча пришлось подойти ближе. Усмехнувшись, он заверил меня, что на мою долю сегодня выпало достаточно трудностей, чтобы еще и он их добавлял.

— Он, очевидно, хочет поговорить… — Идущий по другую сторону от меня Альвин решил изобразить Капитана Очевидность, намекнув на все еще следующего по пятам храмовника и заставив меня тяжело вздохнуть и спросить саму себя едва слышно о том, как быть, если я говорить с комтуром совсем не хочу?

— Оставьте нас, думаю, беседа будет на личные темы. — Я возвела очи к темнеющему небу, смотря на первые возникающие звезды, и дождалась, пока мой телохранитель и мастер меча уйдут, а брат-рыцарь приблизится.

— Признаться, я ожидал худшего, Защитница, — Ханс не стал бродить вокруг да около темы. Я скептически хмыкнула. Я уже не обезличенный «защитник веры», а аж «защитница». Расту, так сказать, в глазах подчиненных.

— Неплохо для изнеженной принцессы, да?

— Я не говорил такого. — Комтур бросил на меня короткий взгляд и я вдруг почувствовала легкий флёр тепла, на мгновение окутавший рыцаря из храма.

— Но вы так думали. Что это было? — Мы медленно шли по лагерю, освещенному яркими кострами. Я слышала, как переговариваются между собой воины, травят похабные байки, где-то тихо поют в два голоса, пусть мимо нот, но от души, и думала о том, задумываются ли эти люди, против кого они пришли сражаться? Скажут ли им офицеры? Наверное, скажут…

— Вы чувствуете… — Ханс снова обрел дар речи, не то спрашивая сам себя, не то утверждая очевидное.

— Я много чего чувствую. Так что это было? — уже с недовольством в голосе повторила я свой вопрос.

— Полог молчания. Я скрыл свои мысли, Защитница. — Возможно, мне показалось, но в голосе храмовника я услышала сомнение в собственных действиях.

— Я не читала ваши мысли. У вас все на лбу написано, — пренебрежительно фыркнув, я кивнула с доброжелательной улыбкой проходящим мимо солдатам, отчего мужчины приосанились и, сделав максимально благородные выражения лиц, поклонились.