Некоторое время мы шли в тишине. Я дышала свежим воздухом, чувствуя, как у меня постепенно замерзают кончики ушей и нос, и была готова уже повернуть обратно, к своему шатру, а вернее, к разведенному перед ним костру, на котором уже наверняка тихонько булькает котелок с полюбившимся мне отваром. Однако идущий рядом комтур, видимо, решил, наконец, поговорить о более насущных делах.

— Я хотел сообщить вам о том, что присутствие рядом с вами выходца с Туманных островов навредит вам и вашему делу.

— Это каким образом, комтур? — Я почувствовала неприятный, обжигающий клубок ярости, что начинал ворочаться в груди.

— Он является носителем воли другого божества, одного из падших темных, времен божественной войны.

— А темным это божество стало до или после того, как пало? — Я остановилась, прямо глядя в лицо Хансу, что сейчас выражало изумление, близкое к ужасу.

— Защитница, это на грани с ересью…

— Я — избранна Светозарной. Мои мысли прозрачны для нее, мои действия продиктованы ее желаниями. Если я, голос Светозарной и ее меч, говорю ересь с точки зрения ее служителей, не значит ли, что ее служители недостаточно понимают ее замысел? — Я говорила тихо, не сводя взгляда с лица брата-рыцаря, на котором отражалась вся возможная палитра эмоций. — У меня к вам вопрос, комтур, с каких пор вы стали ставить личную гордость и неприязнь превыше вашего долга? Почему вы считаете себя вправе судить действия того, кто обратился к вам как к другу и брату по вере, а не как к подчиненному, хотя мог это сделать?

Мужчина молчал, не сводя с меня темного взгляда, в котором то и дело мерцали блики от костров.

— Вы защищаете его из-за личной приязни или же по иным причинам? — Вопрос комтура выбил меня из колеи «дави теологическими приемами своего мира». Я, моргнув, отвела взгляд, обдумывая ответ.

— Он честен в своем желании помочь моей миссии. Его не волнует мое божество или то, как кто-то из последователей Светозарной относится к нему. Харакаш — мастер меча, мой наставник, учитель и друг. Его многое связывает с королевской семьей, в том числе и чувство долга, потому он без сомнений решил ехать со мной в эти края. Я не имею роскоши выбирать союзников, но отказываться от верных друзей ради них я не готова. Мы все служим одному делу и преследуем одну цель, а личную неприязнь можно оставить на тот период, когда она будет иметь смысл. Я достаточно понятно ответила на ваш вопрос, брат-рыцарь?

— Более чем. — Комтур склонил голову и отошел, оставив меня один на один с ощущением, что этот словесный бой я в лучшем случае свела вничью.