Приказ был исполнен достаточно быстро, хоть пленник, зло шипя, сопротивлялся, как мог. В конце концов, офицеры отступили, Ханс громко помянул темных богов, вызывая демонстративное закатывание глаз у островитянина, и я увидела, что весь живот пленника охватывает черная татуировка, напоминающая одновременно паучьи лапы, переплетение каких-то лиан, словно бы складывающихся в слова, и, кажется… женские руки?

Яростно прожигая Харакаша взглядом, мужчина разогнулся, гордо задирая голову. Но мастер меча, казалось, и не заметил — он обошел пленника кругом и хмыкнул, настолько ядовито, что это невозможно было оставить без внимания.

— Недоделка. Его можно сломать, главное — знать как. — Островитянин снова прокрутил в пальцах иглу, и плененный словно бы посерел. Волна ужаса, ударившая во все стороны, заставила меня задержать дыхание, и комтур, видимо, догадавшись, что я переживаю не самые лучшие моменты, снова задействовал свои способности. Харакаша недовольно передернул плечами.

Вместе с гудением незримой струны ко мне пришла ясность ума, и я, благодарно кивнув отступившему в сторону храмовнику, пристально посмотрев на стоящего на коленях пленника. Его лицо казалось мне настолько обычным, что трудно было поверить, будто это человек из какой-то далекой страны. Но факты говорили сами за себя.

— Быть может, он расскажет все сам?

Пленник открыл рот и тут же звучно захлопнул его, смыкая губы так крепко, что они побелели.

— Не расскажет, — качнул головой мой наставник. — Более того, даже задавать вопросы на вашем языке бесполезно.

— Будешь болтать с ним тьма знает о чем? — завелся с пол-оборота Ханс.

— Не сквернословь при Ее Высочестве, комтур, — строго оборвал его островитянин, и я едва сдержала смешок. «Сам-то не стеснялся в выражениях меньше получаса назад, а другим, ишь, не сквернословь!» — Вариантов немного: или мы пытаем его, а он героически молчит, или мы пытаем его, но он рассказывает то, что может рассказать. Сам выберешь или подсказать?

— Так, давайте вы потом отношения выяснять будете, — вклинилась я в зарождающийся спор и указала ладонью на сидящего перед нами мужчину, — ты… знаешь, как его разговорить?

Вопрос дался мне с некоторым трудом, уж больно выразительно поблескивала игла в тусклом свете масляных ламп.

— Я могу попробовать вспомнить то, что знал, — очень уклончиво ответил мастер меча. Пленник после этих слов вздрогнул всем телом, сжимая пальцы в кулак. Я продолжала пристально смотреть на островитянина, и он, догадавшись, чуть склонил голову. — Я справлюсь сам, помощи комтура будет более чем достаточно, Ваше Высочество.