— А я предлагал его… — не договорив, Харакаш вздохнул и посмотрел на небо. Я же отвернулась, пытаясь избавиться от ощущения, что совершила — или все еще совершала — огромнейшую ошибку.

«Ну хоть с кем бы посоветоваться… Спросить, а как надо, как правильно все это делать. Стоять и смотреть, как он сворачивает старику шею? Отдать комтура на суд толпы? Принять его сторону в хладнокровном убийстве, потому как он — храмовник и несет знамя веры?»

Мы приблизились к небольшому отряду, что выехал с нами к Роне. Одного короткого взгляда на их лица мне хватило, чтобы понять, насколько я «переборщила» с использованием сил. Альвин алел, как маков цвет, отводил глаза, смотря куда угодно, лишь бы не в мою сторону. Граф был настолько глубоко погружен в мысли, что даже не сразу заметил мое приближение, а заметив, еще некоторое время смотрел на меня так, словно забыл, кто я есть.

— Ваше Высочество, у вас кровь! — Бернард, наконец, отмер. За ним следом «ожили» и остальные рыцари, кто переглядываясь, кто отводя взгляд от брата по оружию. — Что с вами? Позвать лекаря? Что нам делать?

Он был обескуражен и подавлен и ждал от меня конкретных приказов… «Но если бы я сама знала, чтонужно делать в таких ситуациях! Ладно, попробуем разбить большую проблему на множество маленьких».

— Со мной все в порядке. А по поводу дел… Комтура поместить под стражу. Он будет представлен перед королевским судом и наказан по всей строгости. — Я поморщилась от собственной формулировки. Не имея ни малейшего понятия о том, что в этом мире полагалось — «А полагалось ли?» — за убийство, тем более, что убийство было социально неравным и далеко не в пользу убитого, мне предстояло этот самый королевский суд вершить. Приятного мало, а шансы накосячить росли в геометрической прогрессии!

— А с деревней?..

Я бросила косой взгляд за плечо, на едва только начавших успокаиваться жителей Роны, и снова повернулась к графу.

— Действуем по плану. Проследите, чтобы мы получили ровно то, что потребовали в начале. И… если у убитого была семья, с нее брать ничего не нужно. На их долю и так хватило бед.

Граф кивнул, принимая мои ответы, после чего парой коротких приказов разделил наш маленький отряд на две части, и вот уже я, во главе одной половины, ехала к основному составу войска, физически ощущая, как в меня, где-то между лопаток, упирается тяжелый, колючий взгляд взятого под стражу комтура.

Кровь с лица я худо-бедно оттерла, насколько это можно было сделать, не сняв шлема. Харакаш ехал рядом, обеспокоенно поглядывая в мое лицо, поигрывал желваками и явно хотел завести разговор, но останавливал сам себя. Я была ему благодарна — в душе зрело ощущение неминуемо приближающегося дерьма, чувство опустошения никуда не исчезло, а в голове не было ни единой дельной мысли. Какие тут разговоры в таком состоянии?