Добравшись до лагеря, я сразу заметила нездоровое оживление в стане храмовников, стоило тем увидеть, как их командующего ведут под белы руки и, заковывая в кандалы, крепят цепью к одному из обозов. Охранявшие комтура не давали храмовникам подойти к нему, и становилось ясно: еще чуть-чуть, и ревнители веры попытаются перейти к активным действиям.

— Останови их. Онидолжны тебе подчиняться. — Хриплый голос островитянина заставил меня бросить в его сторону короткий взгляд. Мужчина неотрывно следил за наседающими на охрану храмовниками, беспокойно шевеля пальцами на рукояти притороченного к седлу меча.

Я собралась было спрыгнуть с седла, но Альвин, едущий сразу за мной, остановил меня.

— Они не смогут его подчинить, а напугать такого коня сложно, — коротко пояснил мой оруженосец, а Харакаш добавил, что я буду казаться куда внушительнее, нависая над ними с высоты конской спины. «И так действительно куда безопаснее…» — добавил он, помедлив, и тут же послал свою кобылу следом за Гаратэ.

Мое приближение на момент усмирило взбунтовавшихся. Ханс, вольготно привалившись боком к стоящему обозу, рассматривал густые, полные снега зимние облака, ползущие по небу, и лишь на миг бросил на меня раздраженный и в какой-то степени даже презрительный взгляд. Но молчал, что в данной ситуации для меня было лучше всего.

— По какому праву… — завелся с пол-оборота один из храмовников, зло смотря на меня из-под капюшона. Уже не юнец, но не старше Альвина на вид, он, скрестив руки, вздернул подбородок и моментально перешел на повышенные тона, вызывая во мне глухое раздражение. — …вы посмели заковать комтура Алой крепости?!

Я молчала, хмуро разглядывая вышеобозначенного комтура, удостоив зарвавшегося служителя лишь коротким взглядом, и заметила, как вздрогнули уголки его губ, скрывая усмешку.

«Так значит тебе, падла, весело! Убил человека, а теперь стоишь довольный и слушаешь, как выпестованные тобой щенки тявкают на хозяйскую руку?! Ну хорошо, будет тебе веселье!»

Переводя взгляд обратно, на стоящего чуть сбоку от Гаратэ храмовника, что аж покраснел от моего пренебрежения, я смерила его долгим взглядом. Потом медленно оглянулась.

Вокруг нас, образовав небольшую зону отчуждения, стояли солдаты. Они едва слышно перешептывались, и я уже знала, что большая часть из них явно в курсе произошедшего в Роне.

— Вы заблудились… — начала я, чувствуя, как шепотки замирают и это придает мне уверенности. Я здесь главная. Я здесь — рука правосудия, наделенная властью — как светской, так и божественной. Я…

Мои мысли замерли, ощущение пустоты в груди вдруг исчезло, а в голове раздался знакомый тихий смешок. И голос.