даже, а слямзила из, прошу прощения, сокровищницы мировой литературы. Все эти истории Пу Сун Лина, в которых лисы-оборотни приходят к одиноким студентам, – ты их читал? Киваю. – Правда, прелесть? До тех пор, пока дурак-студент не начинает ныть: «А кто ты такая, откуда взялась да кто твои родители?» Тьфу! Как же я их ненавидела, всех этих алчущих анкетных данных средневековых китайских сюцайчиков… Ясно тебе теперь, с кем ты связался? – Еще бы, – улыбаюсь. – Именно то, что мне всю жизнь требовалось, средство ты мое гомеопатическое… Но принимать тебя я буду не самыми малыми дозами. Даже не рассчитывай на такую возможность. – Да я и не… Ну и комплименты у тебя, однако. «Гомеопатическим средством» меня обозвать до сих пор никто не додумывался. – И не додумается, – говорю. – Никто и никогда. Совершенно исключено. Мои комплименты – эксклюзивный товар… Но ты не отвлекайся. Ты давай, рассказывай дальше. Я, конечно, на лету ловлю, ощипываю, разделываю и поджариваю, но тебе еще рано многозначительно умолкать. Я жду головокружительных историй о похождениях феи-лисы. И имей в виду: я могу быть ревнивым, как рота мавританских душителей, но не к прошлому. Потому что я не очень-то верю в его реальность. Правда, правда: прошлое кажется мне чем-то вроде очень длинного кинофильма – а какое мне дело, что за кино ты смотрела без меня?.. – Да нечего мне рассказывать, – почти сердито говорит она. – Не было никаких «похождений феи-лисы». Ничего в таком роде, одни теоретические мечтания. Мне ведь никогда еще не доводилось влюбляться в человека, который просто подошел ко мне на улице. Возможно, тебе трудно в это поверить, но до сегодняшнего дня я никогда ни с кем не знакомилась на улице. Все мои мужчины с самого начала знали обо мне хоть что-нибудь, потому что мы вместе учились, или работали, или виделись в доме общих друзей… Ну что я тебе рассказываю, сам знаешь: люди знакомятся друг с другом постепенно и берутся за это дело не с того конца. Сначала мы узнаем друг о друге кучу ненужных вещей, а потом почему-то оказывается, что больше и знать-то ничего не нужно, потому что – все. Неинтересно. Да и ни к чему уже… Видишь ли, я всегда чувствовала, что дыхание человека, который удосужился навести обо мне справки и успел познакомиться с моей мамой, подружками по работе и даже соседями по лестничной клетке, отравлено. Пока он рядом, чудеса невозможны, потому что, пока он рядом, я – просто хорошая девочка Маша, у которой все как у людей, и – никакого неба, никаких алмазов… – И никакой белладонны?