– Именно. Поэтому ни один мой роман не длился более месяца, да и не так уж много их было, откровенно говоря. Не так много, как могло бы быть, но больше, чем хотелось бы… И вдруг появляешься ты, и не знаешь обо мне абсолютно ничего, и все происходит словно бы само собой и так замечательно, как никогда еще не было, – не потому ли, что ты не отравлен знанием о моих скучных делах? И если так, то какой же я буду дурой, если дам тебе свой адрес и телефон, попрошу встретить меня после работы и предложу познакомиться с родственниками… Нет уж. У меня, можно сказать, мечта в кои-то веки сбылась, не стану я добровольно все портить. – Ясно, – говорю. – А знаешь что? Ты абсолютно права. Мне нечего возразить. Завтра же попробую сделать для тебя второй ключ, я тут где-то рядом в подворотне видел мастерскую… Только нам все же нужно изобрести способ быстрой связи. У меня ведь даже телефона тут нет. Вдруг ты простудишься и исчезнешь из моей жизни на неделю, а я с ума сходить буду? Или, того хуже, меня хозяин квартиры попросит срочно освободить помещение – что я тогда буду делать? Да мало ли… Придумай какой-нибудь хитрый ход, который не позволит мне ничего о тебе узнать. – Я подумаю, – сонно обещает Маша. – Думаю, подумаю, что-нибудь придумаю… Но завтра. Ага? Уладив эту, почти метафизическую, проблему, она расслабилась и тут же стала клевать носом. А через минуту сладко заснула в моем «гнезде» из одеял. У меня же, ясное дело, сна ни в одном глазу. Облик человеческий теряю от восторга. Даже подумать страшно, как это выглядит со стороны. До сегодняшнего дня я, откровенно говоря, полагал, что гендерное разнообразие привносит в человеческую жизнь больше проблем, чем радостей. «Радости» – они понятно какие, тут у меня не было никаких существеных возражений. Но при этом, – думал я, – одна вторая часть половозрелого человечества мечется в поисках возможностей приспособить к делу свои первичные признаки, а другая вторая часть тем временем расхлебывает бытовые проблемы, возникшие после того, как оные признаки были благополучно использованы по назначению. Что-то тут не так, – думал я, – какая-то погрешность сокрыта в формуле «М + Ж», некая зловещая собака Баскервилей зарыта на пути носителей хромосом, устремившихся к исполнению приятного биологического долга. Рассуждения мои вполне годились для того, чтобы время от времени шокировать приятелей и (в особенности) подружек, что я и проделывал с неописуемым удовольствием. И вот… Попал, что называется, под раздачу. Оценил наконец красоту