Сейчас передо мной стоит другая задача: рассказать обо всём сыну и родителям. Еду к ним в смешанных чувствах, всё-таки их эта новость напрямую коснётся. Яшу — особенно. За него страшно до трясучки, до сих пор не представляю, как ему расскажу. Он, конечно, не парниковый цветочек, но всё ещё ребёнок, и любит папу, просто души в нём не чает. Внутри всё сжимается, когда представляю реакцию.

— Мама! — видит меня первым, когда только вхожу во двор и прикрываю за собой калитку. Кажется, стал ещё выше, вытянулся, загорел. Дедушка и бабушка у нас сторонники активного отдыха, а для мальчишки лучше не придумаешь, чем на рыбалку, или в сарае с дедом покопаться, а вечером, истратив всю энергию, лопать бабушкины пирожки, запивая чаем с вареньем.

— Медвежонок! — присаживаюсь, чтобы обнять, а у самой слёзы на глазах.

— А ты одна, без папы? — он заглядывает через моё плечо. — Он опять уехал, да?

— Скоро увидитесь, — отвечаю уклончиво, треплю волосы и беру за руку, поднимаясь. — Рассказывай, как у тебя тут дела.

До позднего вечера не отхожу от Яшки, слушаю его восторги, но сердце буквально разрывается. Оттягивать неизбежное бесконечно не получится, но как же хочется продлить эту безмятежность! Укладываю сына и выдыхаю — завтра всё расскажу обязательно.

— На тебе лица нет, — замечает мама. — Опять. Что Платон ещё натворил?

— Всё, мам, мы развелись. — Выдыхаю. — Он захотел, чтобы Яшка жил с ним, будет ещё один суд.

— А ха-ха не хо-хо? С чего бы это сын должен с ним жить? У него мать есть, обеспеченная, не маргинальная. Даже не переживай, суд на твою сторону встанет в любом случае. М-да, не ожидала такого от Платона. Всегда казался рассудительным мужчиной, а не мелочной обиженкой.

— Это ещё не всё, — продолжаю тихо. Смотрю в глаза. — Я беременна, мам. И не знаю, кто отец: Платон или Егор.

На кухне становится оглушительно тихо. Папа, до этого молчавший, так же молча закатывает глаза.

— Будешь рожать?

— Буду. Вы же знаете: я всегда двоих хотела, а другого шанса может не быть.

— Естественно, тебе решать, не нам. Мы с отцом поможем. Решила уже, как Яшке скажешь?

— Понятия не имею, голова кругом.

— А тут, к сожалению, мы вам с Платоном не помощники, вы должны сказать об этом вдвоём.

Вдвоём. Тяжёлый разговор с сыном снова откладывается, малодушное облегчение накрывает с головой. Мы ещё долго сидим с мамой, обсуждаем ближайшее будущее, подготовку к школе для Яшки, и я наконец отвлекаюсь. А утром будит напуганная мама со словами:

— Нигде не могу найти Яшку! Телефон дома, куда он делся, ума не приложу! Дед с утра не заглядывал, думал, спит.