От накатившей волны ужаса меня ведёт. Неужели он услышал наш разговор и решил сбежать? Ночью, один! Срываюсь с места, прочёсываю весь дом, хотя мама, конечно, это уже сделала. Но мне было необходимо самой убедиться. Куда он пошёл, зачем? Мало ли, что с ним могло случиться? Начинает колотить. Надо собраться, но я сейчас на грани истерики. Дрожащими руками набираю Платона, только он сможет сейчас успокоить, потому что мама тоже едва держится.

— Выезжаю, — говорит он, выслушав меня. Папа ушёл прочёсывать местность, соседям уже сказали, они тоже присоединились. Понимаю, что от суматошного бегания по посёлку толка будет ноль, и маму оставить не могу — давление поднялось. Так и сидим обе, смотрим друг на друга и верим в то, что Яшку скоро найдут.

* * *

Платон

Знаю немало людей, которые с размахом отпраздновали развод, мне же почему-то не до смеха. Когда Ядвига потеряла сознание, думал, с ума сойду, никогда такой слабой не видел. Понимаю, что причина была во мне, и совсем паршиво становится. Как до такого докатился? Сам себя не узнаю. Желание удержать её любой ценой превратило в мудака, манипулирующего ребёнком. И только когда она глаза открыла, понял — должен просто отпустить. Как бы ни было тяжело, надо уже принять ответственность за свои поступки. И прежде всего сообщить обо всём отцу. Про беременность пока ничего говорить не буду, дождусь результатов теста, но развод уже состоялся.

Отец назначает встречу в яхт клубе, нашёл окно для сына между деловой встречей и ужином с одним из партнёров. Наши встречи редко можно назвать приятными, эта — не исключение. Он даже не поднимается, когда захожу, только скупо кивает, не отрываясь от переписки по телефону. В отдельном кабинете накрыт небольшой стол с закусками и напитками. Если честно, выпил бы с удовольствием, но за рулём. Отец, конечно, знал об этом, но всё равно заказал алкоголь. Ничего нового, полное игнорирование чужих желаний и приоритет на его собственные. Я как со стороны на себя через двадцать лет посмотрел, неужели таким же стану? Да ни за что!

— Что у тебя за срочные дела? — спрашивает отец, откладывая телефон и наливая виски на два пальца.

— Мы развелись с Ядвигой. — Не вижу причин затягивать, лучше выслушать скорее, какой я никудышный сын, и свалить.

— Когда? — роняет тяжело. На меня эти холодные взгляды давно не действуют, поэтому отвечаю прямым, спокойным.

— Позавчера.

— Понятно. — Он залпом выпивает, отставляет стакан в сторону и закидывает ногу на ногу. — Значит, эта сука пошла до конца.

— Ты говоришь про мою жену и мать моего сына.