— Малыш, — зову, а у самого внутри всё дрожит. Кладу руку на плечо, она резко дёргает, сбрасывая. Прерывисто всхлипывает.

— Уходи, — говорит хрипло. Теряюсь. Впервые в жизни чувствую себя так паршиво. Должен что-то сказать, понятия не имею, что именно в таких случаях говорят. Обещал любить и оберегать, когда всё пошло не так?

— Прости. — Наверное, это самое искреннее извинение за весь наш брак. — Прости, малыш, я перегнул палку.

— Уходи! — рычит она и садится. Глаза красные, мокрые, губы дрожат. — Ты достаточно меня унизил, чего ещё хочешь? За добавкой пришёл? Бери и проваливай!

Упав на спину, Ядвига рывком сбрасывает одеяло, сгибает ноги и разводит их в стороны. К горлу подкатывает тошнота — таким теперь меня считает? Осторожно свожу её ноги вместе, накрываю одеялом по шею и целую в лоб. Её губы перекашиваются, жмурится, слёзы текут по вискам. Стыд дерёт горло. Хочется сжаться в комочек у её ног, вымаливать прощение. Поздно. Не просто накосячил — фактически сломал, уничтожил гордость. Не ухожу — сбегаю, тихо прикрыв за собой дверь.

Уснуть не могу, кручусь на диване, вспоминая полные слёз глаза женщины, которую всегда считал несгибаемой. Сердце неприятно ноет, глухо стучит, качая по венам ненависть к себе. Жду утра со страхом, но Ядвига утром и та, с ночи — два разных человека. Волосы собраны в гладкий пучок, губы строго поджаты, ни следа вчерашних слёз на бледном лице. Она надела чёрный брючный костюм, на ногах — строгие лодочки. Только блузка белая. На кухню не заходит, скользит по квартире тенью, за которой меня тянет, но заставляю себя не двигаться с места. Только когда начинает надевать пальто, говорю:

— Увидимся на собрании.

В ответ даже взгляд не получаю. Она уходит, а я понимаю, что больше никогда ко мне не повернётся. Паршивое ощущение не проходит. Даже не позавтракала, ушла, только бы рядом лишний раз не находиться. Пью кофе, не чувствуя его вкуса. Смотрю на вторую чашку — ей тоже заварил. Приходит сообщение, сердце подскакивает — от неё.

Сегодня я заберу вещи и перееду к маме. Задержись на работе, не хочу лишний раз пересекаться.

Это конец? Кажется, это конец. Если у меня ещё мог быть шанс, вчера я своими руками его уничтожил.

Физически больно смотреть на неё, далёкую, чужую. Зал для совещаний наполняется людьми, все постепенно занимают свои места, ждут только моего отца и пару топов, застрявших в пробках. Не спускаю глаз с Ядвиги. Егор склоняется к её уху, что-то говорит, по виду встревоженно. Она слабо, вымученно улыбается и качает головой. Слишком много заботы в его взгляде. Ледяной пот покрывает спину. Это он. Он — её любовник.