Продавалось все, что можно было продать.

Простые же люди оказывались на улице без средств к существованию и перспектив. Но главное — весной 1929 года ни у кого из игроков не было денег на покупку фьючерсов сельскохозяйственной продукции. Как следствие, фермеры и агропредприятия не получили потребного финансирования. И, как очередное следствие, нарисовался новый кризис, которого не было в оригинальной истории.

Во время Великой депрессии у людей не было на руках денег, но они имелись у банков. Так что эти фьючерсы нормально выкупались. И продовольственные товары производились в необходимом количестве. Да, их не могли купить простые люди из-за нехватки денег. Что снижало цены. Доходило до того, что приходилось создавать искусственный дефицит для поднятия цен, то есть выливать молоко или как-то иначе уничтожать продовольствие, чтобы фермерам и агрокомпаниям не разориться, продавая свои товары ниже себестоимости.

Здесь же дефицит нарисовался сам собой. И такой лютый, что проблем с ценами не наблюдалось.

Одна беда — люди, у которых не было денег ровным счетом ни на что. Но где и когда до них было дело?

И если в оригинальной истории индекс Доу Джонса упал на 90% за почти три года, то здесь он шлепнулся на этот показатель уже через год после начала коллапса.

И продолжал падать.

И не только он.

Страну лихорадило. Отчаянно.

Чем пользовались все кому не лень.

Коллекционеры из Европы скупали произведения искусств из частных коллекций и музеев. Союз выкупал по цене металлолома промышленное оборудование и переманивал квалифицированных специалистов. Кстати, не только Союз. Агентов Гоминьдана, Японии и иных стран, которые рыскали как голодные шакалы, здесь хватало. Но главное — это революционный элемент. Его здесь было как никогда много. Даже в 1917 году в России революционеров наблюдалось меньше. И они не были такими голодны… отчаянными…. И понять, почему страна не взрывается глобальным социально-политическим кризисом, пока было нельзя.

Может быть, инерция работала. Бог весть. Так или иначе, все к этому шло. И все, словно в лихорадке последнего вздоха, к этому готовились, пытаясь отхватить хоть что-то, пока можно…

И вот агенты Артузова доехали до искомого адреса.

Вышли из своего видавшего виды Ford model T. Подошли к домику в частном секторе Нью-Йорка. И позвонили, нажав кнопку электрического звонка.

Тишина.

Еще раз позвонили.

Снова тишина.

Постучали кулаком в дверь, заметив, как дрогнула штора у окна, выходящего к двери.

— Мы не по поводу кредитов! — громко и отчетливо произнес один из ликвидаторов.