— Капитан-доно, — гость невозмутимо приподнял котелок. — Разрешите представиться. Калеб Эффиндопуло. Я прибыл ознакомиться с будущим местом работы заранее. Извините за столь поздний визит. Его время, к сожалению, целиком продиктовано окном исполнения моих основных рабочих обязанностей.

— Мы кого-то ждём? -поинтересовался в пустоту Такэда.

— Нет, Айвен Иванович, — дежурный торопливо зашелестел журналом. — В списках не значится.

За спиной Такэды кто-то приглушённо давился смехом в кулак. Он ещё недостаточно хорошо различал своих подчинённых на слух — и те не стеснялись этим пользоваться.

— Тогда какого слона морского его пустили на борт? — раздражённо спросил Такэда.

— Я воспользовался личным обаянием и убедительностью, капитан-доно, — человек с противоречащей любому здравому смыслу фамилией Эффиндопуло позволил себе улыбнуться. — Кроме того, я семь лет прослужил в сэнгуне, откуда и заступил на свою нынешнюю работу. Ей и намерен отдать себя до конца дней.

— И работа эта? — уточнил капитан.

— Фамильный дворецкий семейства Тояма, — подтвердил его страхи Калеб. — Прибыл лично проследить за размещением и обустройством моих подопечных. Капитан-доно, скажите, у вас тут всегда настолько шумно? Боюсь, юным леди понадобятся должным образом звукоизолированные номера.

— Фамильный кто? — раздражённо переспросил Такэда. — Стоп. Кому понадобятся?

— Дворецкий, капитан-доно, — с удовольствием повторил Калеб Эффиндопуло. — Анна и Юнона Тояма прибывают к вам на борт сегодня для несения тягот и лишений исполнения патриотического долга перед Конфедерацией. Моя задача — облегчить их тяготы и приуменьшить лишения. Прошу выделить мне для этого обустроенные должным образом помещения.

Капитан раздражённо обернулся к дежурному.

— Сегодня только лётчики ударной полусотни, Айвен Иванович, — немедленно уточнил тот.

— Юные леди очень талантливые, капитан-доно, — добрым, как у врача-нарколога голосом подтвердил опасения Такэды Калеб Эффиндопуло. — Они прекрасно держатся в небе. А я просто сохраню им ту малость бытового уюта, который для них привычен.

— Вон отсюда! — недовольно потребовал Такэда. — Нас могли обозвать судном, но круизным лайнером от этого мы не стали! И если две резвых девицы как-то пролезли в списочный реестр полусотни, они всё равно будут спать в общих кубриках на равных правах с остальными! И уж совершенно точно без дворецкого, без горничной, и без куафёра!

— Вы безжалостны, капитан, — улыбнулся Эффиндопуло. — Я надеялся, что прямое решение вопроса окажется самым честным и быстрым.

— Мы идём в бой, — отрезал Такэда. — На борту не место гражданским лицам!