Марыся не могла даже выбрать, мизинец она собралась отрезать, как принято у родов восхода, или залить печать кровью из вскрытой вены, как принято у родов заката.
Такэда поднялся, одним плавным движением — сам от себя не ожидал такой прыти — обогнул стол по стороне руки с ножом, и заученным намертво ещё с академии движением ткнул неадекватную подчинённую в этот стол лицом.
С размаху.
— Капитан, что вы делаете! — задушенно пискнула она.
— Капитан на гражданке! — Такэда воздел карающую десницу. — А я тебе командир!
Тишину каюты нарушил оглушительно-звонкий шлепок.
— Мои пилоты могут быть кем угодно. Хулиганами, задирами, позёрами, дочками золотых семей Конфедерации, мне всё равно. У них только одного права нет — быть идиотами! — рявкнул Такэда. — Вскрыла конверт! Немедленно!
— Я, — попытку дёрнуться прервал следующий шлепок по алой уже ягодице. — Хаи, Такэда-доно-о!
— Теперь читай! — потребовал Такэда.
— Рапорт, — начала с подвыванием она, — технической оружейной наладки урядника… ай! Да читаю я, читаю! Гиллиама Фойл-Престиновича, — о причинах… нештатного срабатывания… электроспуска… пулемётной батареи… Айвен Иванович! Что вы делаете! Правого крыла… борта ноль тринадцать чёрный…
Техническое описание проблемы, к глубочайшей боли и разочарованию Марыси Пшешешенко оказалось длинным, занудно-дотошным и очень-очень щедрым на знаки препинания.
Из каюты она вышла почти час спустя, красная до кончиков ушей, деревянной походкой, и шипя себе под нос буквально на каждом шагу. Забитое полуграмотным матросом стиллмановского призыва в крыло вверх ногами с нарушением монтажной схемы оружейное реле электроспуска после этого вечера явно потеснило в списке личных страхов Рыси даже легендарного Черного Йежа, питающегося исключительно родовитой шляхтой, только живьём, и только в годы войн и потрясений.
Такэда молча смотрел ей вслед на закрытый люк и снова и снова думал, что из этого всего получилась бы отменная байка для легендарных салонных монологов Даллена МакХэмилла. Затем он перебрался в койку, накрылся подушкой с головой и уснул мертвецким сном.
О напрочь забытом ребусе щщибаль Кривицкой он вспомнил только когда проснулся. И с наслаждением произнёс в подволок девиз нового рабочего дня:
— Кур-р-рва!
Глава 17
Глава 17. Подводник на охоте
«Я доложил о вероятном потоплении подводной лодки, и, поскольку в течение следующих нескольких дней не поступало никаких донесений о действии лодок противника в этом районе, я склоняюсь к мысли, что та лодка, за которой мы охотились, была все-таки потоплена».